– Верно, верно! – загалдели рыцари. – Все в руках Господа!
– Однако в этом исток их фанатичности и презрения к смерти, – заметил доминиканец. – Они легко идут на убийства при самых тяжелых для ассасинов обстоятельствах, ведь если Аллах судил им закончить в этот день жизнь, значит, так тому и быть, если нет – то подвернется случай и они останутся живы. Они и доспехов-то не носят по этой причине. Знаете, ваше величество, у этих последователей Али есть такая поговорка. Когда они ругают своих детей, они говорят: «Будь проклят, как франк, который надевает доспехи из-за страха смерти!»
– И вовсе не из-за страха смерти! – воскликнул уязвленный Жан де Жуанвиль. – Жизни наши принадлежат Богу и королю, мы бьемся за их славу, за их дело и за собственную честь. Нет храбрости в том, чтобы просто умереть.
– Ну-ну, Жуанвиль! – усмехнулся король. – Как будто ты хочешь нас в чем-то убедить! Тут все так думают. Сарацин в этом надо убеждать!
– Когда же, ваше величество, мы пойдем убеждать их в нашей правоте?
– А сколько у нас сейчас человек в войске?
– Без малого четыреста, ваше величество.
– Почему так мало? Как вы с Жаном де Бомоном привлекаете тех, кого мы освободили в октябре?
– Мы делаем все, что только возможно, ваше величество! – оправдывался Жан де Жуанвиль. – Но, понимаете, многие хотят вернуться домой и требуют такую высокую оплату за свою службу, что мы просто не можем ее дать!
– Насколько высокую?
– Вот, например, освобожденный Пьер де Понмолен, который был одним из ваших знаменосцев, требует четыреста ливров в год.
– Берите его, – уверенно сказал король. – И других убеждайте за эту сумму!
Ив ле Бретон между тем продолжал рассказ:
– Когда я увидел замок Аламут на скалах, неприступный, как орлиное гнездо, то я понял, как тут безопасно жить Старцу горы, и мне показалось странным, что при всей этой вышине, где стены крепости растут, словно часть гор, Старец платит дань рыцарским орденам. Я видел его! Старец действительно стар, худ, с длинной белой бородой. Он ехал по улице крепости, а потом спускался вниз, в селения, и перед ним шел глашатай, держа боевой топор с длинной серебряной рукояткой, к которой крепилось много ножей. Страшный топор! Ох страшный! Когда Старец проезжал мимо, глашатай постоянно выкрикивал: «С дороги того, кто держит в своих руках смерть королей!»
– Ага, держит он! – усмехнулся Жоффруа де Сержин. – А магистры тамплиеров и госпитальеров держат его за белую бороду! Ха-ха-ха!
– Я как ваш посол, ваше величество, был допущен даже в спальню Старца горы! Представляете? Я так оробел, страх! Но Старец был спокоен. Он показал, как скромно его жилище. В изголовье его ложа я увидел книгу на арабском. Старец позволил мне полистать ее. В ней было написано многое из того, что у нас в Библии. О том, что говорил Господь наш Иисус Христос святому Петру, когда пребывал на земле. И я так был этому поражен! Сеньоры! Это удивительно! Я попросил Старца как можно чаще читать эту книгу, ведь в ней такие хорошие слова! А Старец сказал мне, что часто ее читает, ведь святой Петр дорог ему. И тут, сеньоры, он сказал совсем уж странные вещи, что якобы в книге этой указано, что при начале мира душа убитого Каином Авеля вселилась в Ноя, а после смерти Ноя перешла в тело Авраама, а уж из тела Авраама – к святому Петру, и именно в это время Господь снизошел на землю. Не знаю, правда ли так у него написано, или Старец чего-то путает и сам придумывает, но я стал убеждать его в том, как на самом деле было, как у нас в Библии сказано. Но тут Старец повысил на меня голос и не стал меня слушать.
В январе 1251 года Ан Насир Юсуф отправился с большой армией в Египет, чтобы еще раз попытаться разгромить мамлюков и овладеть троном Айюбидов. Людовик ждал, чем закончится этот поход, соблюдая нейтралитет, выгодный как одной, так и другой стороне. С отрядом, которым он располагал, можно было максимум пройтись рейдом по некоторым плохо укрепленным поселениям, но атаковать крепости или вражеское войско было невозможно. Победа мамлюков казалась Людовику более предпочтительней, ведь тогда, ссылаясь на союзнические обязательства, основанные на его собственном невмешательстве в войну, можно еще раз требовать возвращения всех христианских пленников из Египта. Но и удача эмира Дамаска могла обернуться на пользу. У Ан Насира Юсуфа можно потребовать Иерусалим, ведь он сам его обещал в случае победы, но также следует потребовать и возвращения пленников, захваченных мамлюками. Вот только требования у любого из победителей в этой войне могли основываться уже только на одном авторитете короля Франции. Никто уже не поверит в собирающуюся в Европе новую армию крестоносцев. Хорошо хоть, эмир Дамаска и султан Египта по-прежнему считали, что король Франции способен повести за собой объединенные силы восточных христиан.
