Пока король, да и вся Акра ждали, чем же разрешится конфликт Дамаска и Каира, возведение крепкой двойной стены вокруг Монмюзара почти закончилось. Порыв многих сотен людей, трудившихся на работах за хорошую оплату, вдохновил Людовика на дальнейшие действия. Как бы ни развивались события в будущем, следовало продолжать помогать восточным христианам, чьи замки и города находились в плачевном состоянии. Те, что принадлежали орденам, поддерживались в относительном порядке, ведь деньги текли рыцарям-монахам со всех уголков Европы, чего нельзя было сказать о владениях местных сеньоров.
Король обратил внимание на Кесарию, лежащую в руинах. Город принадлежал Иерусалимскому королевству, но денег на его восстановление в казне не хватало.
Маргарита Прованская с грустью ждала того дня, когда король покинет Акру. Через несколько месяцев она должна была родить ребенка, и ей не давали покоя страхи, что как-нибудь опять повторится ситуация в Дамиетте, когда она осталась в городе с небольшим гарнизоном, а враг, победивший короля, того и гляди готов был броситься на штурм. Людовик убеждал жену, что в Акре ей абсолютно ничего не угрожает, да и с ним ничего не случится, ведь он не на войну отправляется, а всего лишь отстраивать город. Но Маргарите снились коварные ассасины, лезущие по стенам цитадели в ее спальню, и другие ассасины, незаметно проникающие в палатку короля.
Чтобы как-то успокоить королеву, придать ей сил, уверенности в том, что все будет хорошо, Людовик решил к празднику Благовещения посетить с женой Назарет и вместе провести этот важный для каждого христианина день в святом месте, где прошло детство и юность Иисуса Христа.
И тут пришли вести из Египта. Войско Ан Насира Юсуфа глубоко проникло в Египет, обойдя Газу. Но до Каира так и не смогло добраться. Армия мамлюков, куда для спасения своей власти Айбак собрал в Египте всех, кто может держать оружие, встретила сирийцев и победила в кровопролитной битве. Ан Насир Юсуф бежал в Дамаск, бросив остатки своего войска позади себя.
Людовик незамедлительно послал в Каир Жана де Валансьена, требовать от Айбака выполнить условие договора, ведь он ни в чем не помогал Ан Насиру Юсуфу, хотя тот сулил ему за поддержку Иерусалим. Валансьен уплыл на корабле в конце февраля. Как раз завершились работы в Монмюзаре, начиналась весна, а с ней и новые надежды на успехи.
Исполнение надежд всегда в руках Господа, поэтому паломничество в Назарет должно было открыть к этому путь. Король давно уже подумал о том, что надо как можно больше посетить святых библейских мест, раз уж он здесь, в Палестине, и совсем не торопится возвращаться домой. Он верил, что, начав с Назарета, в конце пути он обязательно войдет в Иерусалим спасителем города, победителем и при этом самым смиренным паломником.
С патриархом Иерусалимским Робертом Нантским, папским легатом Эдом де Шатору, многочисленными священниками, оставшимися с королем после ухода из Дамиетты, и небольшой безоружной свитой он отправился в Назарет. Город находился на землях, контролируемых сарацинами. После поражения христианского войска в битве при Хаттине в 1187 году все духовенство и крестоносцы вынуждены были покинуть святой город. Лишь императору Фридриху II в 1229 году удалось договориться о безопасном проходе паломников из Акры в Назарет.
Отряд, собранный Людовиком, возглавляемый коннетаблем Жилем ле Брюном и маршалом Жаном де Бомоном, заранее пошел в Кесарию ставить лагерь, обживаться и ждать короля.
Бертран д'Атталь и Готье де Брандикур также были среди паломников. За несколько месяцев, что Бертран прожил в Акре, он много раз виделся и даже беседовал с королем Франции. Людовик хотел знать, что за мужчина и за какую плату был нанят королевой для разных поручений и незначительной работы. Бертрану было неловко за самого себя, находясь перед королем. Ведь рыцари либо поступали в отряд короля, либо жили своей жизнью в городе, ожидая весны, чтобы по спокойному морю отплыть в Европу. Служить королеве в то время, когда остро не хватает людей, со стороны казалось неуместным. Бертран обычно прятал свою увечную руку за удлиненным рукавом рубахи, в складках плаща. Но перед королем это показалось ему бессмысленным. Тогда Бертран показал ему свою руку, голову без уха и горестно сказал:
– Простите меня, ваше величество. Я и сам бы хотел служить у вас. Но поймите меня. На что я сгожусь только с левой рукой? Буду чьим-то оруженосцем? Если вы и возьмете меня, то только за самую низкую оплату. А мне бы хотелось заработать денег, чтобы вернуться домой не нищим калекой. Я беден, сенешаль и королевские войска еще при вашем отце разорили мою землю, разрушили замок по подозрению в ереси. А в моей семье никогда не было катаров. Мне бы хотелось хоть немного восстановить дом, где я живу.
