Завидев еще издали дома Назарета, Людовик встал на колени, помолился и пошел впереди всей паломнической процессии. Душевный трепет сотрясал Людовика, он шел, завороженно глядя на приближающийся святой город. Мартовское небо было чистым, прозрачно-голубым, и королю казалось, что сам Иисус сейчас смотрит на него и благословляет.
В Назарете находилась церковь Благовещения, построенная над Гротом, где, по преданию, Деве Марии явился архангел Гавриил и сообщил ей о скором рождении у нее Спасителя. Церковь возвели крестоносцы после Первого похода на месте разрушенной мусульманами древней базилики времен римского императора Константина Великого.
Стоя на коленях вместе с королевой Маргаритой во время праздничной службы, проводимой патриархом Иерусалимским, Людовик испытывал абсолютное счастье – разделить вместе с любимой женой радость приобщения к святому месту.
Роберт Нантский по памяти произносил слова из Библии:
– «Радуйся, Благодатная! – сказал архангел Гавриил. – Благословенная ты между женами!» Мария же смутилась от ангельского приветствия и размышляла о его значении, Гавриил же продолжил: «Не бойся, Мария, ибо ты обрела благодать у Бога. И вот, зачнешь в чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего… и Царству его Его не будет конца».
После этих слов Маргарита Прованская задрожала от великого волнения в столь священном месте. Она, как мать, понимала, насколько прекрасен и торжественен день, когда узнаешь о беременности. Маргарита словно бы почувствовала, что и здесь, под темными сводами церкви, украшенными старинными фресками Благовещения, смотрит с них архангел прямо на нее и благословляет ее будущего ребенка.
Здесь, в церкви над Гротом, король испытал невиданный ранее душевный покой. И почувствовал, как свет, взявшийся из ниоткуда в этих темных углах и сводах, волной проник в него. Он был не таким, когда Людовик лежал при смерти в Париже. Тогда Господь явил ему свет ослепительный, мощный, побуждающий к действию. И король направил все свои силы на крестовый поход. В месте священного Благовещения Людовик мысленно узрел свет совсем иной. Умиротворяющий, всех любящий, за всех скорбящий: и за христиан, и за сарацин, и за далеких монголов, и вообще за всех тех, кто поклоняется невесть каким идолам. Губы сами по себе стали шептать обещание Богу, что, если родится сын, он назовет его Пьером, в честь святого Петра, и сделает все, чтобы сын избрал церковную карьеру, служа Господу среди францисканцев.
Бертран же и здесь не прочувствовал ничего священного, как и в Кане Галилейской, проклиная себя за то, что взял с собой оружие, которое, по его мнению, и было всему причиной, так как противно Господу. Но Бертран понимал, что, может быть, он больше никогда не сможет посетить Назарет, и пусть вокруг ничто не вызывает в нем воображения о жизни здесь Иисуса, он должен молиться истово в городе, где Спаситель провел свое детство. Бертран просил у Господа только одного – чтобы он смог вернуться домой и каким-то невероятным чудом жениться на Катрин. Бертран продолжал молиться, даже когда король с королевой покинули церковь Благовещения и в городе начался праздник по случаю святого дня и посещения французской королевской четой Назарета. Бертран сотни раз повторял одно и то же – свою заветную мечту, но каждый раз ему казалось, что она звучит неуверенно и Господь ее не услышит. Бертран распростерся ниц перед распятием и лежал долго до самого вечера.
Когда он вышел, люди на площади перед церковью сидели за столами и праздновали. Людовик и Маргарита, словно новобрачные, сидели во главе празднества, где простые люди, местные сирийские христиане и пришедшие с ним паломники из Акры, подходили к ним и свободно заговаривали с могущественнейшим из королей Европы.
Альфонс де Бриенн встретил Бертрана недоумевая, о чем он мог так долго молиться.
– О мести сарацинам, искалечившим вас? – спросил граф.
– Нет, греховно это – молиться о мести, – тихо отвечал Бертран.
– Тогда, наверно, о девушке! – догадался Альфонс де Бриенн и улыбнулся. – Вас кто-нибудь ждет во Франции, Атталь?
– Она не ждет меня, граф, но я жду ее. И мне кажется, что, если я сложу в Святой земле кости, я все равно дождусь ее на том свете.
Бертран вернулся в Акру. Маргарита сказала своим служанкам, Брандикуру и всем, кто с ней был, в том числе Бертрану, что перед родами она хочет отправиться к мужу в Кесарию, так как не намерена больше рожать одна, без его присутствия рядом. Все понимали, что это уже скоро – через месяц или два. На корабле из Акры до Кесарии несколько часов пути.
