– Хорошо. Тогда слушай – я хочу, чтобы Нартанг взял при нас Дидаолу! – с торжественным видом объявила развратная жена – она вовсе не забыла дерзкого воина и радовалась, подловив мужа на слове – теперь он не сможет увильнуть от расправы над наглецом. От расправы, потому что она так и не нашла мужчину среди рабов или слуг, которые согласились бы исполнить ее желание – Калиархара была уверена, что и воин также откажется от этого, тем самым призвав на себя уже неотвратимое наказание – никто не смел отказывать Партаклу!
– Дидаолу Нартанг?! – вспомнив невинное сказочное дитя и своего ужасного раба, внутренне содрогнулся вельможа.
– Ага! Проняло?! – победно заключила красотка, отметив вытянувшееся лицо мужа.
– Не скрою, – признался тот.
– Значит быть тому?!
– Быть, раз проспорил, – развел руками Партакл, приглашая жестом жену вернуться к нему в постель.
Обрадованная победой Калиархара даже не стала упираться, как это часто любила делать…
Когда супруги спустились на нижний ярус дома, стоял уже жаркий день. Одий терпеливо ожидал пробуждения хозяина, чтобы получить от него указания на день.
Первые слова господина, заставили его подумать, что все теперь в этом доме крутиться вокруг проклятого воина:
– Одий, как там поживает Нартанг? – махнув на его поклон, осведомился Партакл.
– Его рана уже затянулась, господин, Рат говорит, что на нем все заживает, как на звере.
– Зверь и есть! – ввернула Калиархара.
– Приведи его сюда, – велел Партакл, выходя на двор и щурясь на яркое солнце. За господами вышли телохранители Калиархары, неизменно дежурившие у дверей, пока их хозяйка была с мужем дома. На дворе рабы прогуливали лошадей. Партакл невольно залюбовался своими красавцами вороными чаще других выбираемыми им для поездок.
Одного из них вел Мидий, переведенный Одием в конюшню по предложению одного из надсмотрщиков. Раб вздрогнул, поймав на себе взгляд господина. Вельможа поспешно отвернулся – что ему до раба.
– О, ковыляет! – зло отметила Калиархара, разглядев в саду высокую немного раскачивающуюся фигуру Нартанга, намеренно настраивая мужа против непоколебимого воина.
Нартанг подошел к стоящим на ступенях и встал – солнце было у него за спиной и он не щурясь смотрел на них своим тяжелым взглядом, не выражавшим абсолютно ничего, кроме мрачной отрешенности. Он пришел, готовый выступить вскоре по уговору с Партаклом для убийства его соперника.
– Одий, пошли кого-нибудь за Дидаолой, – в свою очередь распорядилась Калиархара, не желая затягивать долгожданной развязки своего замысла. Казначей поклонился и отошел, давая распоряжения первому попавшемуся ему на пути рабу.
– Как твоя нога, Нартанг? – так и не дождавшись от воина какого-либо приветствия, насупив брови, осведомился Партакл.
– Почти не болит, – прорычал тот, не понимая для чего вельможа собрал здесь столько лишних людей, чтобы дать ему достаточно неординарное, если не тайное задание.
– Хорошо, – Партакл спустился со ступеней, обошел воина со спины и внимательно посмотрел на ровный рубец на его икре, плотно стянувшийся кровавой корочкой.
– Я уже пробовал биться один – все как и раньше, – как бы между прочим заметил Нартанг.
– Как и раньше быть не может, – одарив воина злым взглядом, непонятно к чему заметила Калиархара, подходя к мужу и обнимая его за шею – высокая стройная женщина была с ним почти одно роста.
Не найдя что ответить, воин пожал плечами, а потом его взгляд скользнул по тропинке, ведущей к дому из сада, и он невольно замер, увидев семенящую за посланным рабом девочку. Нартанг понял, что в первую ночь пребывания здесь он все же видел не сон, а живое существо и вот это необыкновенное существо спешило сейчас сюда.
Калиархара проследила за его взглядом и торжествующе улыбнулась, подбадривая мужа пламенным взглядом и нежными прикосновениями.
– Ты говорил, что можешь сделать все что угодно, чтобы выбраться отсюда? – продолжал тем временем Партакл.
– Да, – буркнул воин, подразумевая под вопросом недавний разговор и немного нервничая, чувствуя какой-то подвох во всем происходящем.
– Мои условия немного изменились, – продолжил вельможа.
В это время сказочное существо подошло еще ближе. И теперь с Нартанга сошло первое наваждение и он увидел просто малое прекрасное дите, совсем недавно вырванное из счастливой своей доброй мирной жизни с игрушками, сладостями и мамиными сказками на ночь, совсем недавно лелеянное родителями и оберегаемое окружающими за свою невиданную красоту. Но теперь же за эту самую неземную красоту и невинность взятую из сказки жизни в суровое рабство. На ее лице еще не исчезли до конца следы долгих и горьких слез – вокруг огромных глаз виднелись красные круги.
– Возьми ее и мы тебя отпустим, – как бы невзначай, сказала страшная женщина.