Поэтому возникший из пыльного облака черный всадник показался стражнику миражом, нагнанным полуденным безжалостным солнцем. Привлеченный лишь стуком копыт, он повернулся к приближающемуся воину и вскинул руку в останавливающем жесте, заступая ему дорогу, почему-то абсолютно забыв про свое копье – видно жара и вправду совсем измотала его. Меч свистнул в воздухе, отбросив несколько капель со своего хорошо отточенного края прямо в лицо только что вышедшему из небольшой хижины пограничнику. Два озверелых вороных вихрем пронеслись мимо, совсем напрасно заступивший воину дорогу к свободе солдат опал на землю безжизненным мешком. Дорога впервые за долгое время вливала в Нартанга давно забытую силу – силу свободы! Она, словно толстая вена, несла в себе ту жизненную энергию, которая пьянила лучше любого вина и радовала своей бесконечностью и неизведанностью! Дорога стала для Нартанга сейчас самым великим счастьем, потому что теперь он уже был действительно полностью свободным!
Впереди были пески, где он был пленником; позади был Тир, что стал для него подлой ловушкой, чуть не сделавшей рабом. До первого города пустыни было шесть дней изнурительного пути, который он мог и не найти, затерявшись в проклятых песках. Он заедет туда потом. Заедет совсем в другом положении, чем в том, в котором его уже привыкли видеть жители ненавистной страны. Он еще заплатит свой долг проклятому торговцу. Но надо начать отдавать долги с начала. И он повернул фыркающего от незнакомого воздуха и уже притомившегося коня вдоль границы песков – туда, куда он знал путь, и где земля была ему роднее – в сторону владений кауров, в зеленые леса.
К концу дня Нартангу пришлось озадачиться более насущной проблемой, чем свой побег – конь под ним готов был вот-вот пасть, второй был немногим свежее своего собрата, да и сам он уже испытывал сильнейшую жажду. Ему вновь пришлось углубиться на земли Тира – более плодородные и богатые на источники, чем полоска граничащих с ними песков. Вскоре его поиски увенчались успехом. В поле, где рабы пасли овец, виднелся колодец. Нартанг устремился туда. Он не беспокоился о том, что его могут здесь искать – он слишком далеко ускакал от города, чтобы здесь успели узнать о смерти знаменитого гражданина Тира и о его убийце. Не скрываясь, он направил всхрапывающего и утомленного коня к рабам, устроившимся как раз рядом с водой. У колодца стояли поилки для овец. Обезумившие от долгой и изнурительной скачки кони, почуяв воду, сами припустили вперед. Рабы отступили прочь, один из них решил послужить господину в дорогих доспехах, на утомленном, но очень красивом и тоже дорогом коне. Нартанг не стал прогонять его – пусть служит. Долгожданная свобода быстро пробуждала в нем воспоминания и почти забытые привычки вольной жизни.
– Помочь твоим коням, господин? – спросил один из рабов.
– Да, – кивнул воин, – Далеко отсюда дом твоего господина? – решил сразу обозначить время своей остановки он.
– Два дня пути, господин. Вы сбились с дороги?
– Решил срезать через поля и заплутал, – сам поражаясь проявившейся способности складно врать, ответил Нартанг, жадно прикладываясь к только что зачерпнутому ведру с прохладной водой, – У вас здесь есть еда?
– Только то, что нам выделил хозяин, – немного опешив переглянулись пастухи.
– Тащите сюда, – присел на камень Нартанг.
– Вряд ли господину понравится наша скудная пища, – робко заметил один, поглядывая на своих товарищей – они начали сомневаться, что перед ними действительно кто-то из знати, кто скорее умер бы с голода, чем съел то, что едят рабы.
– Мне все равно – я не господин, а солдат, – не зная как объяснить рабам свое положение ответил воин.
Рабы все так же озадаченно переглядываясь выложили перед ним две краюхи хлеба и вонючий сыр. Воин взял себе хлеб. Сыр вызывал в нем отвращение.
– Бурдюки для воды есть? – вновь озадачил он их вопросом.
– Один есть, – совсем уверившись, что перед ними скорей всего сбежавший и завладевший вещами хозяина собрат, начали расслабляться рабы.
– Давайте сюда.
– Нам за него перед Кодием ответ держать, – замотал головой один из пастухов, видимо старший над шестерыми.
– Скажешь, что прохудился – выкинул, – сделал нетерпеливый жест Нартанг – он совсем не собирался терять время из-за жалких недоумков.
– Нет, – замотал головой старший.
К рабам лениво подбежал вислоухий пес, дремавший до этого в тени и привлеченный оживленными голосами. Он изучающее посмотрел на незнакомца, потянулся к нему бородатой мордой, лениво махнув пару раз хвостом, унизанным репьями. Нартанг посмотрел ему в глаза и пес, ощетинившись, попятился от сидящего человека, поджав хвост потрусил к оставленному стаду, оглядываясь на чужака.
Рабы приняли это за знамение и тоже стали с опаской смотреть на изуродованного человека. По природе своей жизни они перестали быть внимательными и думать о чем-то кроме того будут их действия угодны хозяевам или они могут получить за них порку.