Я стоял на мостике, и сквозь органический дисплей из жидкости и быстро растущих клеток, пульсирующий кровавыми прожилками, видел как гаснут последние метки наших бойцов. Каждый из них сражался до последнего, отдал жизнь за эту отчаянную и бессмысленную атаку. И все это превращалось в холодный космический мусор.
— Ты что, ослеп?! — Голос Лилит ворвался в сознание, резкий как удар кинжала. — Смотри! Мы проиграли! Нам нужно убираться отсюда, пока они не окружили нас полностью!
Адам ответил медленнее, но в его ровном тоне слышалось что-то новое - усталость. Не физическая, а та, что проникает в самую душу:
— Она права. Мы сделали все что могли. Но сейчас... Сейчас мы просто удобрения для их улья. Отдай приказ.
Я молчал. Губы слиплись, будто их склеила та самая липкая слизь, что сочилась из разрушенных вражеских кораблей. В горле стоял ком, мешающий сделать вдох, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, пока когти левой впивались в ладонь. Я не верил. Не мог поверить.
Перед глазами мелькали лица тех, кто доверился мне, Адам, Лилит, Фаэлира... А те, кто погиб в этой бессмысленной мясорубке, лишь останутся болью в наших сердцах и сердце королевы.
Мой мозг судорожно цеплялся за призрачные варианты, перебирая их с бешеной скоростью.
Я не решался. Не мог вымолвить приказ об отступлении, потому что это означало бы — все было зря. Все эти месяцы боев, все смерти, вся боль... просто чтобы в итоге сбежать?
Гнев подкатывал к горлу, жгучий и беспомощный. Я злился — на себя, на врага, на эту проклятую войну. Злился, что не смог найти лучший путь, не смог сохранить их.
А потом пришло самое страшное — осознание.
Мы проиграли.
Я не хотел верить, что все наши усилия прошли даром, я злился, сокрушался, разочаровывался...
— Фаэлира! - Лилит буквально выла в ментальной сети. — Выдерни его оттуда! Он в ступоре, а мы все умрем из-за его трусости! Отдай ты приказ!
Но Королева лишь покачала головой, ее хитиновая маска не дрогнула:
— Он знает цену своим решениям. Арвум... — Она впервые произнесла мое имя, которое дали мне древние, и оно прозвучало как приговор. — Выбирай. Жизнь или честь.
Я ненавидел, когда королева жуков, в такие самые ответственные и тяжелые моменты, старалась давить на мою человечность. Она знала все, знала как я возгордился от череды побед и воплощённых идей и знала, как я не хотел признавать свою несовершенность. Уже тогда я чувствовал в себе эту натуру, часть самого роя, часть идеальной эволюционной машины...
В этот момент я вдруг отчетливо представил Салезино. Его ехидную, ушастую ухмылку. Его любимую фразу: "Когда все варианты плохи - тарань врага посреди морды". Я явно вдохновлялся его жизнью, завидуя его свободе. Поэтому его рассказы постоянно крутились у меня в голове и я представлял себя их героем.
—Полный вперед, — мой голос скрипел, будто ржавый механизм. — На таран. Адам и Лилит — прикрывай наш тыл. Фаэлира... Дай нашим жукам-двигателям "Ярость", мы должны выжить всю мощь. Пусть горят в аду, может нам и суждено здесь погибнуть, но мы возьмем их с собой.
— Ты... Ты совсем рехнулся! — Лилит задохнулась от ярости. - Это же самоубийство!
Адам рассмеялся. Горько, но искренне:
— Зато какое красивое. Ну что, сестренка, помрешь как герой?
Я не стал ждать их ответа. Мой авианосец, изрядно потрёпанный, развернулся к вражескому флагману. На последних каплях "Ярости", на последнем издыхании двигателей. На последней надежде... Авианосец нёсся на всех парах, прорываясь сквозь вражеские ряды и принимая на себя десятки выстрелов. На полном ходу мы врезались в главный корабль-носитель роя тараканов, буквально расколов его надвое и начав абордаж. Мой корабль получил чудовищные повреждения, но ещё держался
Пробираясь в самую защищённую часть корабля, она нашла там вражескую матку. Фаэлира, взяв с собой несколько сотен боевых жуков, прорвалась в центр, пока царили хаос и неразбериха. Сопротивления при абордаже почти не было — да и остановить разъярённую боевую королеву в тот момент было невозможно.
Добравшись до центра, она обнаружила королеву врага — огромного червеобразного монстра с мерзкой головой, покрытой щупальцами, ртами и жвалами. Описывать, как Фаэлира долго и жестоко убивала это существо, я не стану. Это было отвратительное зрелище, сопровождавшееся душераздирающими воплями существа, которого пожирали заживо.