Поиск корабля-командира взяли на себя близнецы, Адам и Лилит. Их синергия и уникальные аналитические способности позволяли им видеть то, что ускользало от моего внимания. Они изучали поле боя, просматривая все возможные тактические маневры противника, в которых будто не было смысла, анализировали траектории движения и плотность огня, стремясь разгадать закономерности в их хаотичных, на первый взгляд, действиях. После долгих часов работы они пришли к выводу, что наиболее тщательно охраняемый авианосец врага, окруженный плотным кольцом эскорта, скорее всего, и станет целью – флагманом. Устранив его, мы можем покончить со всей армией и предотвратить неминуемую катастрофу, конечно, если это не очередная ловушка. Однако эти корабли, словно солдаты-клоны, практически неотличимы друг от друга, ни по размерам, ни по вооружению. Необходимо было определить, вокруг какого из них концентрируются основные силы, какое судно является центром этой смертоносной паутины, что в хаосе сражения представляло собой непростую, почти невыполнимую задачу. Каждая ошибка могла стать последней.
В пылу битвы близнецы заметили два вражеских авианосца, вокруг которых яростно оборонялись. Рой истребителей явно старался уберечь именно эти два корабля, находившихся ближе к центру построения. Выбрать один из них было сложно — любой мог оказаться главнокомандующим кораблём роя.
Добраться до них было крайне проблематично: истребители неприятеля — глупые, жадные до убийства твари с бронированными брюхами — кружили вокруг авианосцев, словно живой щит из плоти и хитина. Они бросались на плазменные залпы, разрываясь в кровавых вспышках биомассы, но их было слишком много. На каждый сбитый корабль из глубин космоса выползали десятки новых — примитивных, но невероятно живучих. Их истребители напоминали гигантских тараканов с вырванными глазами, слепо кидающихся в атаку. Они не уворачивались, не отступали — только грызли, рвали, заползали в пробоины наших кораблей и выедали внутренности.
Я принял решение сгруппировать наши силы, ослабив два фронта из трёх, чтобы одним мощным ударом закончить этот затянувшийся на месяцы бой. Наши истребители — изящные, стремительные, с переливающимися синевой плазмы на маленьких крылышках — были куда совершеннее. Они резали врага точными выстрелами, уворачивались от таранных атак, но… их было меньше. И с каждой минутой — ещё меньше. Гадать, какой из двух авианосцев — цель, не было ни времени, ни смысла. Наш рой постепенно начал уступать вражескому: мы теряли позиции и корабли, не успевая восполнять потери биомассы так же эффективно, как противник.
Собрав все фрегаты и корветы, а также прикрытие из полутора тысяч жуков-истребителей, мы бросили этот единый кулак в атаку на правый от нас авианосец. Космос вокруг него уже кишел вражеским роем — тупые, но бесчисленные и беспощадные сбивались в плотные стаи, как мясные кометы, летящие навстречу нашей армаде.
И началось.
Наши истребители — быстрые, как иглы, — врезались в первые ряды, рассекая хитин плазменными выстрелами. Взрывы биомассы разрывали тьму, превращая тараканов в кровавую кашу. Но их было слишком много. Они лезли напролом, цепляясь клешнями за корпуса, выгрызая двигатели, заползая в орудийные порты корветов и фрегатов. Наши жуки отстреливались, рвали врага на куски турельными очередями, но… их просто затапливали волнами мяса.
Их истребители — грубые, уродливые, — неслись на таран, не пытаясь уворачиваться. Они взрывались, осыпая наши корабли кислотой, разъедающей обшивку, стреляли своими орудиями с плазмой. Их трупы, разорванные на куски, всё ещё шевелились, цепляясь за нас, замедляя движение. Наипротивнейшее зрелище... Ужасы войны между двумя разумными роями.
Бесконечные залпы плазмы, потери множества наших кораблей — даже корветов и фрегатов… Вражеские туши намертво впивались в наши борта, превращая корабли в гигантские ульи из извивающихся тел. Противник не медлил и отправил свои группировки к нашим авианосцам, буквально вгрызаясь в их хитиновую обшивку пробивая защиту залпами плазмы. Слышался скрежет челюстей, треск ломающихся пластин, вопли гибнущих жуков…
Оставалось лишь надеяться, что мы сделали правильный выбор…
Но увы... Мы просчитались. Когда наш последний корвет выпустил смертоносный заряд по вражескому носителю, его оболочка разорвалась, выплеснув в вакуум клубящиеся внутренности. На секунду мне показалось — мы победили. Но из развороченных трюмов хлынули новые волны тараканьих истребителей, словно рана породила свежих паразитов. А наши силы... Наши силы таяли на глазах. Из полутора тысяч жуков остались жалкие крохи — тридцать, может сорок израненных, едва державшихся в строю.