Головой я понимал, что мне жаль Адама. Мы не были близки, не могу сказать, что много общались или как-то особенно привязались друг к другу. Но я думал, что у нас будет больше времени. Наверное, это и расстраивало меня больше всего — я потерял одного из немногих, кто был мне близок по духу в рое. Я знал все его мысли и чувства через сеть, проходил через то же самое. Мог ли я что-то сделать для него? Хоть что-то, чтобы не доводить до такого?.. А стоило ли? Может, смерть Адама — это благо, дар, избавивший его от проклятия вечной жизни.
Я не мог ответить на эти вопросы. Где-то внутри я даже завидовал ему. Хотел оказаться на его месте.
Королева, впрочем, недолго горевала. Она быстро вырастила новую копию Адама — почти с полной памятью, но это была лишь бледная тень прежнего. Новый Адам оказался почти безэмоционален, сильно зависел от решений королевы и едва ли мог мыслить самостоятельно. Она специально сделала его меньше человеком и больше жуком. Снаружи он выглядел так же, но внутри всё было иначе — вплоть до органов пищеварения и дыхания.
Я был не единственным, кого сломило произошедшее. Лилит тоже тяжело переживала гибель брата. Я понимал это и решил поговорить с ней.
— Я не знаю, как к этому относиться, — сказала она то ли с грустью, то ли с сожалением. — Я понимаю, что Фаэлира права. Не мне оспаривать её решения. Даже той малой доли знаний, что я получила и использую в генетических экспериментах, достаточно, чтобы осознать её правоту…
— Но ты всё равно чувствуешь, что здесь что-то не так, — закончил я за неё. — Я знаю. Это у тебя от меня.
Оставшись одной из двух близнецов, она испытывала сомнения. Боль терзала её — ведь она провела с братом больше времени, чем кто-либо. Они часто общались, спорили, иногда даже ссорились. Всё это казалось чем-то, как говорит королева, «
— Я не вижу в новом Адаме ничего, — прошептала она. — Полная пустота. Хоть внешне он тот же. Я не понимаю, в чём дело. В нём будто не хватает чего-то важного… того, что позволяло ему думать, рассуждать как раньше.
— Люди называют это «душой», — подсказал я.
— Я не верю в "душу". Особенно у таких, как мы.
— Не могу ни доказать, ни опровергнуть твои слова. Мы с Фаэлирой уже обсуждали это, но я так и не смог донести свою мысль. Но ты чувствуешь это — как и я. Думаю, королева тоже. По-своему. Может, не так, как мы, но чувствует.
— Теперь я понимаю, почему королева считает многие эмоции лишними. Они приносят боль.
— Они не лишние. Именно благодаря им Адам так много сделал. Он действительно хорошо справлялся со своими задачами — не в последнюю очередь потому, что ему это на самом деле нравилось. Как тебе нравится генетика и быстрорастущие клетки.
— Ты правда так думаешь?
— Я точно это знаю. Уверен на все сто. Посмотри на его новую версию — она и вполовину не сравнится с ним. Эмоции — это не только боль и страх, но и множество других, прекрасных и полезных ощущений.
— Из-за эмоций ты чуть не погубил нас всех, поддавшись гневу и безрассудству. Хотя именно благодаря гневу мы сейчас имеем преимущество над мусорщиками, разве это не минус?— колко заметила Лилит.
— Но у меня получилось, посуди сама... Если бы мы руководствовались только сухой логикой, то при первой же угрозе должны были бежать. Но мы рискнули — шансы были малы, но мы справились. И теперь пожинаем плоды. Поэтому мы добились того, что имеем.
— Поэтому с нами больше нет Адама, — холодно ответила сестра погибшего.
— Думаю, с ним это случилось бы в любом случае. Может, чуть позже…
— Мы с ним были ближе. Я не верю... Ты не можешь этого знать.
— Ты в любой момент можешь изучить мои мысли и память. Я прошёл через это. Поверь, я знаю, о чём говорю.
— Адам — не ты. Вы разные.
— Может, в этом и есть причина, почему я всё ещё здесь, а его нет. Люди разные. Хотя мы и не совсем люди. — Я задумался над своими же словами. — Мы можем по-разному относиться ко многим вещам, но я его понимал.
Наш разговор с Лилит был странным, но я кое-что понял о ней. Теперь я знал, какие мысли роятся у неё в голове. Я знал почему она переживает и почему не может нормально собраться.
Помимо внутренних проблем, мы разбирались с мусорщиками. В гневе они собрали большую часть своих сил и попытались атаковать нас, ворвавшись в наши системы. Но мы опередили их, подготовив контрудар. Наш рой оказался крайне эффективен против них.
Наконец всё играло нам на руку. Наше положение не обременяли бюрократические проволочки — галактический союз ещё не признал нас. У нас было всего две системы, но мы хорошо их защищали. Мусорщики потеряли своё главное преимущество — им некуда было бить по нашим тылам.