— Бред какой-то... У нас нет никаких вариантов? Как мы можем развязать конфликт, не разгневав при этом всю галактику? — я отказывался принимать все эти проволочки просто из принципа, мне казалось происходящее полным идиотизмом.
— Только если мусорщики объявят нам войну. У них это называется "Кровавая Вражда". Военное положение признается, если они отправят против нас основной флот или официально объявят нам Кровавую Вражду. Тогда они будут считаться агрессорами, и никто не сможет вмешаться, — изучение законов и вечные переговоры пошли Лилит на пользу. Она уже отлично разбиралась в этом болоте, и это давало плоды.
— Так они ведь уже отправляют к нам военные силы, или я не прав?
— Это не их флот. Опять же, с точки зрения закона это считается разведкой боем. Я уверена, что они пытаются нас спровоцировать.
— А разве нам никто не может помочь? У нас вроде хорошие отношения с Конгломератом Ашуры, есть договоры с Избранными Золотом — это две из трех правящих фракций. Это должно значить хоть что-то... — Адам рассчитывал на внешнюю помощь, в идеале хотел решить всё мирным путем.
— Для мусорщиков это ничего не значит. Никто не захочет с ними связываться, и они это прекрасно понимают. Мы уже на полпути к официальному признанию нашей расы, но пока этот вопрос не выносился на голосование в Совете. Да и само голосование может затянуться, пока большинство представителей фракций не соберутся и не примут решение.
— И какие у нас варианты? — спросила королева у Лилит.
— Либо примкнуть к более могущественному объединению, по сути подчинившись им, либо спровоцировать мусорщиков первыми, — заключила она, тщательно обдумав ситуацию.
— Мы могли бы встать под крыло кого-нибудь более могущественного. Для нас это может быть выгодно, особенно если получим доступ к торговым путям наших новых партнеров. Единственное — нам придется платить так называемую "Дань", что уже не так приятно... — размышлял вслух Адам.
— У меня складывается ощущение, что кто-то этого и добивается, пытаясь поставить нас под свой контроль. Я пока против того, чтобы переходить под чье-то управление, — высказал я свои сомнения, чувствуя, что здесь что-то нечисто.
— И как же нам спровоцировать их? — королева согласилась с моим мнением и тоже не хотела ни от кого зависеть.
— Мусорщики любят капитулировать, они сдаются в плен, если не могут иначе спасти свои шкуры. Может, мы сможем это как-нибудь использовать? — мое предложение явно несло не самые гуманные намерения.
— Исключено! Даже я знаю, что запрещено трогать пленных. Если об этом узнают (а об этом узнают), у нас будет еще больше проблем. Никто не захочет иметь с нами дел... — Адам был категорически против моей затеи.
— Не совсем. Если они попытаются сбежать, мы уже не будем связаны законами. При попытке к бегству может случиться всякое... — намекала Лилит.
— И как мы это провернем?
— Я все поняла. Все заботы оставьте мне, я знаю, что делать. — Фаэлира уже прикинула план действий и была готова взяться за него в любой момент.
— А не слишком жестоко? — второй близнец понимал, к чему все идет. — Арвум, я не понимаю. В прошлый раз, когда мы решали судьбу рыбо-людей, ты был на моей стороне. А сейчас! Разве так поступать гуманно?
— В прошлый раз эта бедная раса и так настрадалась от чужого роя. Они сдались нам и не начинали бить первыми. — пояснял я. — А сейчас, когда кто-то старается играть нечестно, я не буду строить из себя героя. Мы попытались с ними договориться — не вышло, теперь пусть прочувствуют последствия...
Королева не стала себя сдерживать. Она специально выманивала мусорщиков из заключения, давая им надежду на легкий побег к своим кораблям, а после охотилась на них. Мы держали их взаперти на наших авианосцах, соблазнительно близко к вратам. Попавшие к нам в плен брались под стражу, зачастую вместе со своими кораблями и истребителями. Как только у них появлялась возможность сбежать, они сразу пытались ухватиться за нее.
И тут вступала в дело Фаэлира с боевыми жуками. Каждый сбежавший преследовался, и не приведи Господи ему попасться в лапы разгневанной и безжалостной королевы роя.Нет, она не давала им легкую смерть — Фаэлира издевалась и мучила своих жертв, методично отрывая конечности, оставляя их истекать желтой жижей, пока нежные хитиновые пальцы копошились в открытых ранах, вытаскивая на свет бьющийся внутренности. Она препарировала их заживо на глазах у соратников, наслаждаясь тем, как каменная плоть трескается под её инструментами, а слизистые внутренности пульсируют в последних судорогах. Её жертвы жили невероятно долго, даже когда от них оставались лишь кровавые обрубки, всё ещё способные чувствовать боль и осознавать весь ужас своего положения. Она вселяла безумный страх в любого, до кого могла добраться, оставляя в их сознании неизгладимые шрамы — даже смерть не могла спасти их от её гнева, ведь перед окончательным уходом в небытие им приходилось наблюдать, как она играет с их оторванными конечностями, "