Шёл проливной дождь, а тёмные тучи заполонили небо, навевая угрюмую атмосферу. Капли холодной воды стекали с крыш домов, падая на землю и брусчатку. На улице похолодало, несмотря на продолжающееся лето. Такое чувство, будто город плакал.
На площадь вышло множество бедных орков, которые хотели задать несколько вопросов правительству по поводу дискриминации. Да, они на вид были злые и недовольные, но пришли без оружия. Ароканды хотели добиться равных прав мирным путём, зная, что ждёт тех, кто хочет достичь того же путём насилия.
Райсенкард, послушав брата, вместе с ним устроил это мероприятие через глав семей орков. Ураг в какой-то мере принял точку зрения брата, понимая, что эту проблему надо решать. Но решить её лучше мирным путём, нежели радикальными методами. Капитаны Плассиус и Лео пошли навстречу братьям и освободили площадь для собрания. Они полностью были на стороне арокандов, имея среди них друзей.
Горожане, среди которых были не только ароканды, но полуорки и даже люди, собрались на городском форуме, где поблизости находился рынок и главный замок Онрейра, где и заседало правительство. Жители города долго ждали, пока кто-то из замка им ответит, да хотя бы выйдет.
Однако вместо того, чтобы выслушать просьбы и требования зеленокожих жителей города, представитель власти Онрейра, губернатор города, вышел с доверенными солдатами гвардии, что довольно напугало арокандов. Их было так много. И все до единого люди.
— Зачем они тут собрались? Разогнать их всех! — приказал наместник, размахивая руками.
Райсенкард и Ураг опешили от такого исхода событий, а Лео вместе с Плассиусом вытаращили глаза. Ароканды, вышедшие на форум, напряглись, не зная, чего ожидать.
— Мы вышли только, чтобы наши права признали! — выкрикнул один из орков, размахивая руками.
— Да! А вы нас хотите разогнать! — вслед за этим выкриком последовали броски в главу города помидорами и яблоками в знак протеста.
— Права значит? Разогнать их! Кто будет сопротивляться — убить! — истерически крикнул глава города. — Убить!
Солдаты гвардии, вооружённые мечами и палицами, быстро ворвались в гущу безоружных горожан. В частности, они просто оглушали протестующих, но тех, кто сильно сопротивлялся — убивали. Райсенкард не знал, что ему делать. Видя, как солдат бьёт старика, который и не может сам идти, и беременную женщину, которую бьют в живот, ароканд не выдержал. Он подбежал к одному из гвардейцев и всадил ему по роже, отобрав палицу. После Райсенкард сам начал разгонять воинов в ответ на их противозаконные действия. Ураг кричал ему, чтобы он остановился и уходил, но младший брат не слушал. Он продолжал геройствовать ровно до тех пор, пока его не окружили солдаты и не оглушили ударами по голове.
Райсенкард очнулся уже за решёткой. Здесь стоял неприятный запах, исходящий от пьяниц и буянов, которые регулярно посещают сие место. Один из таких находился в одной камере с арокандом. Как же от него отвратно пахло. Райсенкард с пренебрежением отвернулся от сокамерника, лежащего в пьяном полудрёме. Орк вытер прохладный пот со лба, что было странно: в камере было несколько прохладно для того, чтобы вспотеть.
— Т… тыы, орг! За што взяли? Бухал? — еле выдавил из себя пьяница, плавно поднявший голову. А ведь он даже не лежал на кровати, четыре из которых были в камере. Зачем, если есть холодный пол?
— Не твоё дело, пьянь, — резко ответил Райсенкард, обернувшись на сокамерника. — Скоро я отсюда выйду.
— Фсе так г… оворяд, — продолжал пьяница, всё ещё пытаясь встать.
Райсенкард отвернулся от него, всё ещё чуя неприятный запах от сокамерника: смесь пота, грязи и пьяного угара. Мерзость. Интересно, долго тут придётся сидеть?
Ароканд пребывал в компании несчастного алкоголика пару часов, которые для него казались вечностью. Однако, казалось, что его спасение пришло. Охранник, которого было видно из-за решётки, открыл дверь после недолгого разговора с пришедшим. По одному только голосу гостя Райсенкард понял кто это. Это был Ураг.
Ураг вошёл внутрь, всё также одетый в стандартный вариант имперской брони. Ещё бы капитана не пропустили сюда. Старший брат отряхнулся и прокашлялся, почуяв смердящий запах камеры.
— Ну и дыра! Это ж отрезвитель, а не тюрьма — прокомментировал Ураг, больше обращаясь к охраннику, чем к брату. Затем он обернулся к Райсенкарду. — Я внёс залог. Собирайся.
Райсенкард кивнул и молча начал собираться, перед уходом мысленно облегчившись: ему больше не придётся вести пустые беседы с пьяницей и нюхать треклятый запах.
Как только братья вышли из тюрьмы, Ураг обратился к младшему брату с наездом, отчитывая того за прошлый поступок:
— Ты чем думал? Я же говорил — никаких бездумных действий! В следующий раз я, возможно, не смогу за тебя поручиться!
— Следующего раза не будет, — Райсенкард изменился в лице. — Ты видел ведь. Видел, что было! Этот правитель города — просто никчёмный сопляк, возомнивший себя богом! У нас дома только самый сильный имел право вести племя. А тут этот!