Однако Ураг прекрасно понимал, что не стоит полноценно доверять гозхорам, следовавшим за Гримбашем. Эти воины бились плечом к плечу с его братом в прошлых войнах. Ароканды прежде всего ценят боевые умения и честь. Им они отдают бо́льшее предпочтение, нежели приказам вождя. Воины могут пойти за Гримбашем, если тот уверенно настоит на своём. Вольных арокандов крайне тяжело держать в узде. Это было одной из причин, почему ароканды так и не смогли создать единое королевство.
Ураг ничего не мог поделать с упрямым характером брата, но он мог повлиять на отца, чтобы изменить его решение. Обдумывая, как это сделать, он ощущал скрытую, но яркую надежду на то, что сумеет вмешаться и остановить безумный план своего брата. Надо только поговорить с отцом и найти нужные слова.
Гримбаш направился в зал легенд, где собрал несколько добровольцев. Большая часть отряда состояла из бедных и отчаявшихся, готовых следовать за сыном вождя, как за последней надеждой. В отряде были даже женщины. Но были и воины. Воины, которые бесконечно уважали Гримбаша и его решимость. Ему предстояло поговорить с гвардейцами — он был уверен, что они поймут и поддержат его поход.
Гримбаш знал, что отец наверняка уже послал их к южным воротам. Так по крайней мере сказал Озрог — один из гозхоров. Его ведь тоже послали туда, однако Гримбаш сумел убедить его и пару других гвардейцев пойти с ним. Направляясь к воротам, Гримбаш планировал собрать ещё несколько бойцов в свой отряд, прежде чем сесть на волков, которые ждали их на южной окраине города.
Когда отряд из тридцати арокандов приблизился к южным вратам, на пути Гримбаша встали дозорные и большая часть гвардии вождя.
— Пропустите меня, — заявил он с непреклонной волей. Я Гримбаш зрог Гулзур. Или вы забыли, кто я?
— Мы не можем вас пропустить. Это приказ вождя, — ответили дозорные, не желая уступать.
— Либо я пройду, либо… — начал Гримбаш, но его слова прервал шум, и вскоре у ворот собралось по меньшей мере четыре дюжины дозорных.
Отряд Гримбаша, в тридцать арокандов, явно не мог соперничать с такой силой. Несмотря на это, он обнажил копьё и прикрылся щитом, готовясь к схватке.
— Я и в одиночку перебью треть ваших, если не отступите, — пригрозил Гримбаш, в его голосе звучала решимость.
Но его воины не разделяли такой уверенности. Гримбаш обернулся и увидел, как один за другим его товарищи бросают оружие, в их глазах светилась растерянность.
— Прости, Гримбаш. Но не будем биться со своими же, — сказал Озрог, один из гвардейцев. В его голосе звучали понимание и печаль.
Гримбаш тяжело вздохнул.
— Озрог, ты ведь понимаешь, что там моя жена. Понимаешь же? — отчаянно уговаривал он гвардейца.
— Нет, Гримбаш. Пойти против своих… против твоего отца. Я не могу, — повторил Озрог, отрицательно качая головой. В его глазах читалось сожаление. Но помочь он не мог ничем. Воин бросил меч в траву.
Гримбашу ничего не оставалось как бросить копьё и пойти вслед за дозорными. Внутри него бушевали чувства — гнев, отчаяние и безысходность. Как же он может бездействовать, когда Зафика может быть в большой опасности? Сына вождя отвели в неприметное здание и заперли его.
— Тебя поместят здесь ровно до начала похода. Затем освободят, — с безразличием сказал один из дозорных.
Гримбаш молча кивнул, осознавая безысходность своей ситуации. Каждую секунду ожидания сковывала новая волна тревоги. Мысли о судьбе жены не покидали его, словно злая тень. В отчаянии он попытался выбить дверь, но лишь повредил себе плечо.
Он знал, что ничего не мог сделать, кроме как ждать. Но в этот момент Гримбаш понимал: пока они бездействуют, Зафика может погибнуть. Часы, минуты, даже секунды тянулись адски долго в заточении. Он вздыхал и пытался представить, где она, в какой опасности сейчас находится. Гримбаш не знал, сколько ему предстоит ждать, но был полон решимости спасти свою жену, даже если для этого придётся сразиться с собственным отцом.
Прошел два дня. Ночь окутала Гойран, и небо заволокло тёмными облаками, лишая город света луны. Улицы были погружены в почти непроглядную тьму. За всё это время в крепость прибыли около двухсот воинов и новобранцев из ближайших крепостей. Ещё столько же не помешало бы, чтобы можно было выдвигаться в путь.
Итак, Гримбаш взаперти, а смута миновала. Вроде как. Так думали все, включая наверное и самого Гулзура. Но не Ураг. Он опасался, что даже несмотря на заключение, старший брат может что-нибудь затеять. Гримбаша любят ароканды. За ним они пойдут хоть на край света.
В это время Ураг сидел на старом стуле, расположенном на верху небольшой башенки у входа на территорию вождя. Он размышлял о том, как действовать, взвешивая все «за» и «против». Но время шло, ночь становилась всё темнее, и ему необходимо было принять решение, иначе события могли развиваться не в ту сторону. Он бы с радостью отдал жизнь за брата, но понимал: эта вылазка не имеет смысла без поддержки войска.