Райсенкард смущённо улыбнулся. Он окончательно пришёл в себя. Он был неимоверно рад поддержке сестрёнки. Хоть с кем-то у него действительно благоприятные и человеческие взаимоотношения. Хукура хоть и была ещё относительно маленькой, озорной, и в целом она любила поиграть, либо подразнить его. Но в душе она мыслила как взрослый ароканд. Она будто читала старшего брата; знала когда ему грустно, а когда весело. Знала, когда ему нужна компания, а когда брату нужно побыть одному. Хукура очень проницательна для ребёнка.
Хукура смотрела в глаза брату, но видела что-то большее, чем пару светло-голубых, почти что серых глаз. Зелёные глаза сестры были довольно красивыми и яркими; в них ощущались надежда и оптимизм.
— Спасибо тебе, сестрёнка. Но нам обоим пора спать, — Райсенкард поцеловал её в лоб, приобняв за голову сзади.
— Не забивай себе голову, Райс, — посоветовала ему Хукура, мило сократив имя брата. — Я рядом.
Райсенкард улыбнулся. Оба остались довольными и легли отдыхать дальше. Однако Райсенкард некоторое время не мог уснуть из-за кошмара, который снится ему последние пару месяцев после ритуального поединка Вутергура и Гулзура. Что-то здесь не так.
С утра у Райсенкарда было тяжёлое состояние, будто его били во сне. Хотя отчасти это правда — его били морально в его кошмаре. Однако молодому воину не терпелось кое-что спросить у своей матери. Во время ночного разговора с Хукурой он обратил внимание на её глаза. Что-то не сходилось. Она одна не унаследовала глаз Арги. Она вообще будто от Шинегры — с зелёными глазами. Но не в этом дело. У Оланвы тоже светло-голубой цвет глаз, а она на минуточку провидица. А тут Райсенкарду снится очень подробный сон, в котором много деталей, неизвестных ему. Надо сходить к Арге. Решено.
Зайдя в хижину знахарки и, как всегда прокашлявшись и закрыв дверь, Райсенкард сразу направился к матери. К едкому запаху трав он никак не мог привыкнуть.
— Хукура говорила, что тебе снился странный сон. Кошмар, связанный с Урагом, — начала Арга, при этом продолжая смешивать зелья и натирать травы, добавляя их в различные эликсиры.
— Именно, — её сын удивился, когда это его сестра успела рассказать про это матери. Но оно и к лучшему.
— Расскажи всё подробно, — Арга обернулась к сыну, приготовившись выслушать его.
Райсенкард пересказал ей сон полностью, так как запомнил его до малейших деталей. Выслушав сына, Арга высказала свою теорию.
— Как ты прекрасно знаешь, дитя, моя мать была провидицей, как и до неё многие в моём роду. Цвет глаз, который есть у меня, у тебя и у Оланвы — передаётся уже многие поколения. Иногда у таких просыпается дар провидицы, как у Оланвы. А иногда владельцы глаз обретают и вовсе иные способности.
Райсенкард нахмурился, но кажется что-то начал понимать:
— Способности? Какие?
Арга посмотрела в сторону и продолжила:
— Я точно не уверена. Если история с провидицей проявлялась на практике, то про эти способности известно мало.
— Но у тебя тот же цвет глаз. У тебя должно было что-то проявиться.
— Не всегда, дитя. Цвет глаз это не показатель. Так решили боги. Но те способности, про которые я тебе расскажу… хочешь — воспринимай их всерьёз. А хочешь — не воспринимай. Но согласно легендам такое действительно было. Как ты мог заметить, твой цвет глаз — это редкость среди нашего племени.
— Да. Мне сегодня эта мысль и пришла в голову, — кивнув, согласился Райсенкард.
— Так вот. Нашему народу свойственны зелёный, чёрный и красные цвета глаз. Но серый или светло-голубой — мутация, либо естественная, либо магическая. Одни владельцы этого оттенка получали способность повелевать зверями и птицами. Другим даровано прозрение — умение видеть прошлое и будущее. А третьи могли видеть вещие сны.
— Вещие сны значит, — Райсенкард сильно задумался. Похоже, это его случай.
— Это родственная способность провидению, — продолжила Арга. — Ты также можешь видеть будущее, но только будучи во сне. Если эта особенность действительно пробудилась в тебе. Я не могу утверждать.
Если мать права, то, пожалуй, у меня нет выбора. Мои думы, сомнения и догадки — всё шло к этому. Меня держала здесь только моя детская мечта, которая не исполнилась. Я не знаю, суждено ли мне стать вождём или нет, но я знаю точно, что не хотел бы допустить смерти Урага. Из всех братьев, он был ближе нам ко всем. Он был… он был как Хукура. Только если сестрёнка относится так только ко мне, то Ураг был старшим наставником для всех. Я должен его спасти. Бездействие тут ничего не решит! Я уверен, что Вутергур прекрасно подходит на роль вождя. Он справится со всеми трудностями. Возможно, у меня совсем иная судьба. Я не смогу жить с таким огромным грузом, как вина за смерть Урага. Не смогу. Пожалуй, у меня нет выбора. Все мои размышления вели к этому.