Когда Волета была совсем юной – во времена на самой границе воспоминаний, – отец взял их всех с собой в путешествие к морю. Она помнила только обрывки того дня: бегущего красного краба, сине-зеленую волну и замок, который они построили, роняя с кончиков пальцев смесь воды и песка, создавая горки, которые вырастали в шпили, а те – в подобие базальтовых столбов.
Вестибюль «Виванта» выглядел так, словно просочился сквозь пальцы великана. Несомненно, он получился причудливым и грациозным, но Волета теперь не удивлялась, почему фасад мюзик-холла целиком закрыт лесами. Это была хрупкая элегантность.
К ним подошел капельдинер, поклонился и попросил билеты, которые Энн тут же предъявила. Увидев, что они направляются к ложе принца, капельдинер отвесил второй, более глубокий поклон и начал расчищать путь к лестнице в мезонин. Ксения заважничала от такого особого обращения, но не смогла удержаться, чтобы не потереться плечом о меловую колонну, как кошка о ногу.
Пройдя несколько поворотов по винтовой лестнице, привратник отодвинул черный бархатный занавес на входе в ложу принца. Ксения чуть не сбила Волету с ног в стремлении быть первой.
Тусклая ложа больше походила на логово джентльмена, чем на театральный балкон. На полу лежали темные ковры; стояло несколько потертых диванчиков и небольшой бар в дальнем конце комнаты. Стены украшала экзотическая стая чучел птиц. Волета подумала, что этот мрачный декор – зловещий выбор для человека, которому поручили изучать великолепных созданий.
Принц Франциск Ле Мезурье и Реджи Уайкот, эрл Энбридж, тяжело облокотились на стойку бара из красного дерева, держа в руках бокалы с джином. Их черные смокинги были относительно строгими – признак меняющейся моды. Позади висела огромная сипуха с распростертыми крыльями, словно благословляя юношей. Увидев дам и их гувернанток, Франциск и Реджи выпрямились и принялись теребить свои манжеты и приглаживать волосы, как пара провинившихся детей. Они не были пьяны. Они готовились к вечеру. В худшем случае их можно было обвинить в том, что они слишком хорошо подготовлены.
Приветствия оказались немного неловкими из-за настойчивого желания Ксении говорить от имени леди Контумакс и принца Ле Мезурье, а также от себя самой. Она едва успевала переводить дыхание, выбирая из трех ролей, стоило Франциску или Волете открыть рот.
– Мой отец шлет вам свои самые теплые пожелания, ваше высочество, и я уверена, что вы хотите их вернуть, а также мы должны выразить нашу вечную благодарность за эту честь, особенно леди Волета, которая весь день была в полной растерянности, беспокоясь о том, что сказать и сделать, но я сообщила ей, что ваше высочество известны своей любезностью, а также ей посчастливилось иметь меня рядом как образец поведения леди в обществе принца.
Только Реджи остался в стороне и неловко топтался рядом с троицей, ухмыляясь, как запыхавшаяся собака, без всякой видимой причины.
Пока Ксения болтала, принц Франциск переводил взгляд с Волеты на Ирен и обратно. Волета видела, что он нервничает из-за Ирен, хотя и старается изо всех сил казаться невозмутимым.
А Ксения тем временем все еще говорила:
– …но это же так необычно, ваше высочество! О, посмотрите на эту прелесть. Может быть, это утка? Я знаю только уток. Мне они все кажутся утками. Придет ли кто-нибудь еще, или вы будете в моем полном распоряжении?
– Кто-нибудь еще? – Наконец-то принц улыбнулся ей. – Знаю, что некоторые бедняги вынуждены прибегать к найму сплетников, но я всегда находил эту практику жалкой. Разве не для этого существуют друзья – чтобы быть свидетелями чьего-то триумфа? Вот почему я так рад, что вы с Реджи смогли присоединиться к леди Волете и ко мне сегодня вечером.
Принц Франциск, казалось, не заметил, как вытянулось лицо Ксении.
– О, что за вид! – сказала Волета, надеясь отвлечься от уныния компаньонки.
Она махнула рукой в сторону похожего на пещеру театра за перилами. Белые проходы, темная оркестровая яма и черная сцена казались очень далекими. Их ложа была такой же уединенной, как гнездо на скале.
– Что бы вы хотели выпить, леди Волета? – спросил принц Франциск.
– А у вас есть ром?
– Ром? – Принц рассмеялся. – Вы действительно полны сюрпризов. Такая леди – и опрокидывает ром!
– Так у вас его нет?
– Конечно есть! Я люблю ром.
– Я тоже люблю ром! – заявила Ксения.
– Ну что ж. Всем ром. Как будете пить свой?
– Из кружки, – сказала Волета, к вящему изумлению принца.
Он пообещал использовать эту шутку в будущем и, демонстрируя великое смирение, пошел сам разливать напитки.
Пока они ждали его возвращения, Реджи изо всех сил старался поразить Ксению остроумием. Он отметил интересный стиль ее стрижки, сказав, что та напоминает ему о младенце. Это сравнение Ксении совсем не понравилось, и Реджи выпалил целую серию уточнений извиняющимся тоном: ее прическа великолепна, прекрасна, красива, она точно золотой одуванчик! Он откинул челку собственных редких волос со лба, его щеки пылали от смущения.
Принц Франциск вернулся с подносом в руках.
