Но то, что скрывалось за скрипучей дверью, больше походило на крыло музея, чем на чердак. Просторная, широкая галерея тянулась на некоторое расстояние. Электрические прожекторы отбрасывали островки света, которые смягчали, но не разгоняли мрак. Официальные экспонаты, словно из музея естественной истории, выстроились вдоль стен. Витрины стояли на невысоких постаментах за красными бархатными канатами. Поначалу Эдит решила, что перед ней коллекция скелетов вымерших животных, наряженных в причудливые доспехи. Но когда подошли ближе, она увидела, что на самом деле это были машины, похожие на Фердинанда, или стеноходы, хотя и более странные и примитивные.
Первый же огороженный канатом движитель напомнил ей пугало. Конечности у него были длинные и гибкие, голова круглая, черты лица – нарисованные и аляповатые. Материалы, из которых сделали его руки и ноги, были разнокалиберными; он выглядел лоскутным одеялом из несовпадающих частей. Движитель был около семи футов высотой и походил на сутулого дворецкого.
Проходя мимо, Сфинкс воскликнул:
– А, мистер Икес! Он был первым! Такой медлительный и неуклюжий – вечно падал. Но как же я его любил!
Сбитая с толку этой внезапной горячностью и не зная, что сказать, Эдит спросила:
– Ты его сделал?
Повинуясь сиюминутному порыву, она протянула руку и положила ладонь своего движителя на плечо неуклюжей машины. Железные кости, казалось, поднялись навстречу ее прикосновению, как кошка, просящая ласки. Она чуть не отпрянула от неожиданности, но заставила себя замереть. Она удержала контакт и сосредоточилась на нем.
Это, конечно, было абсурдно, но она почувствовала намек на связь с холодным, мертвым движителем. Нет, не связь – скорее, медленное эхо, внутренний невнятный диалог…
Странное ощущение отогнала болтовня Сфинкса, и Эдит отдернула руку.
– Мне было шестнадцать лет, когда я его построил. – Сфинкс вздохнул – звук был такой, словно из велосипедной шины вышел воздух. – Я сделал все эти машины. Я оживил их, научил служить и оплакивал, когда они умирали.
Сфинкс продолжал путь по коридору, указывая на причудливые экспонаты своей коллекции и делая на ходу замечания. Там был Гораций, чья нижняя половина напоминала колесо речного парохода, утыканное железными шипами. У Горация были грудь и руки мужчины и голова быка. Его построили, чтобы возделывать поля в садовых уделах. Затем была Зои, которая выглядела как черепаха размером с диван и у которой вместо головы был единственный глаз без век на конце шеи из кабелей. Зои предназначалась для инспектирования канализации, но обладала привычкой застревать в неприятных местах.
Сфинкс остановился перед самым большим движителем в сентиментальной коллекции. Из всех машин эта больше всего выбила Эдит из колеи. Это была смесь богомола и парового экскаватора с предплечьями, изогнутыми и заточенными, как ятаганы. Но больше всего нервировало то, что у движителя оказалась женская голова, статная и бледная, как мрамор, сидящая на конце длинного колючего хребта.
– Мне пришлось вытащить батарейки из Пенелопы после того, как она убила нескольких сановников. Несчастный случай, конечно. Но это была довольно неприятная сцена. – Сфинкс протянул руку и похлопал по бронированному колену двигателя.
– А для чего ее построили?
– Пасти паукоедов. – Сфинкс двинулся дальше, его черная мантия скользила по зеленому ковру. – Ты когда-нибудь слышала притчу о несчастном фермере?
– Нет, – ответила Эдит, вопрос застал ее врасплох.
– Жил-был фермер, которого мучили черные мухи. Это были злобные твари, которые поедали листья урожая и кусали его, когда он спал. Поэтому фермер купил пару лягушек, чтобы они ели мух и размножались, что они и сделали, но – слишком хорошо. Вскоре он уже находил лягушек в сахарнице, в ночном горшке и в сапогах по утрам. Поэтому фермер купил пару цапель, чтобы они ели лягушек и размножались, что птицы и сделали, но они также разрыли его семена и растоптали саженцы. Поэтому фермер купил кошку и кота, чтобы они отгоняли цапель и размножались, что они и сделали, но они также убили его кур, съели всех певчих птиц и набрасывались на него, как маленькие тигры, куда бы он ни пошел. Поэтому он купил пару собак, а когда и собаки вышли из-под контроля, он купил пару медведей, а потом пару слонов, а потом, когда слоны сровняли с землей его дом, сарай и все, что у него было, он купил пару черных мух. Это были злобные, кусачие твари, и они прогнали слонов прочь.
– Проклятие непреднамеренных последствий, – сказала Эдит.
