Подстрекаемая огромной стрелой из глубины, одна волна подпрыгнула выше остальных, и от ее удара пластину, на которой стояла Эдит, подбросило. Вцепившись в перила мертвой хваткой, она с криком перелетела через них, всем телом ударилась о наружную сторону настила, снова отскочила и оказалась на прежнем месте. Резиновый костюм поглотил основную тяжесть удара, но все равно было достаточно больно, Эдит ахнула. Амперметр вылетел из руки – и, посмотрев вниз, она успела увидеть, как он ударился о поверхность моря и обратился в пепел в яркой вспышке.
Подгоняемая страхом, Эдит заставила себя выпрямиться. Пластина, сбросившая ее, приземлилась неровно, и капитан «Авангарда» перешагнула через образовавшуюся щель. Она поплелась обратно к лифту, обнаружив, что внутри все окутано тем же жутким пламенем, что и снаружи. Розовая плазма лизнула хрустальную поверхность кареты Сфинкса. Эдит нажала на кнопку «Чердак». Двери закрылись, машина снова поехала вниз, и рев стал стихать. Когда капитан «Авангарда» опустилась на колено, тяжело дыша, электрические призраки один за другим начали гаснуть.
– Ты должна мне амперметр, – сказал Сфинкс.
– Что это был за ад? Что же нам делать? – Голос Эдит дрожал от страха и адреналина.
– Ах, сработало!
– Что именно «сработало»? – Эдит пристально посмотрела на Сфинкса, темного и узкого, как кошачий зрачок.
– Передача проклятия, разумеется, – ответил хозяин Башни.
Я не доверяю сладким коктейлям и веселым мужчинам по одной и той же причине: трудно сказать, насколько они опасны, пока не получишь от них в ухо.
После знакомства с молниевым морем Эдит провела много дней и часов, размышляя о проклятии Сфинкса. Сфинкс приложил немало усилий, уточняя пропорцию отчаяния и уверяя Эдит, что если среда в резервуаре деградирует, то полученного взрыва хватит, чтобы заполнить всю долину огненным шаром такой силы, что он расплавит Землю до гранитного основания. Башня просто перестанет существовать, как и все мужчины, женщины и дети внутри нее. Небо станет совсем черным. На Землю опустится вечная зима. Народ Ура погибнет от голода. И в течение одного поколения эпилог человеческой истории напишут на стенах пещеры.
Но это мрачное знание было лишь одним аспектом проклятия. Другим оказалась необходимость абсолютной секретности. Если слух о надвигающейся катастрофе просочится наружу, начнется паника, столпотворение, грабежи и война. И это при условии, что все ей поверят. Конечно, некоторые кольцевые уделы осудят предупреждения как уловку, чтобы подорвать их процветание, и, вместо того чтобы эвакуироваться, изолируются. Любую потерю населения в Башне, несомненно, восполнят нищие и отчаявшиеся орды Рынка. Как выразился Сфинкс, «утопающий все равно будет карабкаться на борт тонущего корабля».
Нет, это проклятие – не то бремя, которое можно облегчить, делясь им.
Но, возможно, худшей частью проклятия было ощущение тщетности, которое сопровождало его. Эдит была права, когда назвала Сфинкса отчаявшимся, но теперь, когда она заразилась этим безумным чувством, ей не терпелось услышать от него хоть какую-то оговорку: мол, у нее достаточно времени, чтобы сдержать молнию, и достаточно разумных мужчин и женщин, оставшихся в Башне, чтобы сделать это возможным. Вместо того чтобы подбодрить ее, Сфинкс предложил меру на крайний случай: «Я буду следить за резервуаром. Если я решу, что наступил переломный момент, то попрошу тебя саботировать молниевую мельницу. Я думаю, мы оба предпочли бы, чтобы Башня превратилась в мавзолей, а не в кратер. Конечно, лучше убить несколько сотен тысяч человек, чем спровоцировать гибель всего вида».
Запасной план Сфинкса не слишком утешил Эдит.
Она задумчиво сидела в капитанском кресле на борту «Авангарда». Прошло всего несколько часов после неудавшейся попытки взять корабль на абордаж, но она уже жаждала нового повода отвлечься. Она уже обошла каждый дюйм великолепного корабля. Изучила все, начиная с нотных листов на клавесинной скамье в оранжерее и заканчивая подполом орудийной палубы, где рельсы с пушечными ядрами змеились к основанию каждого орудия, и неудобно тесным орлопом[8], где плескалась вода в баках и корабельный запас среды Сфинкса, хранящийся в длинном прозрачном чане, заливал все вокруг ярко-красным светом. Она осмотрела все, кроме машинного отделения, которое, по словам Байрона, было заперто во избежание постороннего вмешательства. По его словам, механизмы внутри были настолько тонко настроены, что даже случайный волосок мог повредить их и искалечить корабль.
