Пока Ксения рылась в кофре с платьями, а Волета старалась держать себя в руках, Ирен пустилась на поиски шкатулки с драгоценностями. Она нашла богато украшенную шкатулку из розового дерева под грудой шелковых шарфов. Открыла ее и начала исследовать коллекцию изящных цепочек и колец, проверяя маленькие отделения неуклюжими пальцами.
После первого раунда проверки Ирен ожерелье не нашла, и ее охватила паника. А что, если агент положил его в карман и не зафиксировал кражу в официальной описи? Ожерелье Сфинкса уже вполне могло висеть на шее какой-нибудь незнакомки на другом конце города. Ирен ощутила свой пульс в руках и встряхнула ими, чтобы успокоиться, прежде чем предпринять второй, более тщательный поиск.
Она нашла ожерелье в маленьком бархатном мешочке. Круглая луна, свисавшая с серебряной цепочки, была не больше монеты. Тонко выгравированные кратеры украшали обе стороны изделия, одна сторона была из белого золота, а другая – из темного олова. Светлая и темная стороны должны были символизировать полнолуние и новолуние. Это была простая, но красивая вещь. И что еще важнее, это был их спасательный круг. Ожерелье было маяком, который вызывал посланцев Сфинкса. Пока у них есть ожерелье, они могут общаться с Эдит, Байроном и, если понадобится, со Сфинксом.
– Какая прелестная вещица. Это очень ценно? – раздался сбоку голос Энн. Ирен обернулась и поняла, что маленькая гувернантка наблюдает за ней.
Ирен обхватила ладонью луну:
– Только для меня.
– Ну, в конце концов, только чувства чего-то стоят, не так ли? – сказала Энн.
Ирен улыбнулась ей, возвращая ожерелье в чехол и отделение шкатулки.
– Не думаю, что ваша леди согласится.
– Я впервые вижу, как вы улыбаетесь, – сказала Энн, одобрительно прищелкнув языком. – Я знаю, что это не совсем часть униформы, но вам очень идет. Надеюсь, вы не собираетесь упаковать и улыбку тоже.
Их тихий разговор прервал звонкий смех Ксении. Молодая леди танцевала по комнате, используя в качестве партнера платье Волеты. Расшалившись, она опрокинула стул и смела с туалетного столика серебряный набор для ухода за волосами. При виде этого зрелища Энн поджала губы, но настроение ее не испортилось.
– Я так рада, что сегодня утром в газетах появились положительные отзывы. Прошлой ночью она почти не спала из-за рыданий.
– Волета тоже была на ногах. Неужели маркиз все еще сердится?
– Возможно, но сейчас он не может этого показать. Все до смерти хотят с ней познакомиться.
– Итак. Мы едем на бал к принцу Франциску, – холодно сказала амазонка.
Энн подняла голову. Ирен увидела, как гладкая, почти прозрачная кожа ее лба сморщилась, словно теплый воск. У нее были большие добрые глаза.
– Не волнуйтесь. Балы достаточно безопасны, даже если вокруг бродят волки. Там слишком много людей, чтобы кто-то мог попасть в слишком большие неприятности. Хотя, может быть, вашей леди не захочется сегодня устраивать выступления? Не думаю, что ей стоит гладить принца против шерсти. Он весьма злопамятный, если вы понимаете, о чем я.
– Она меня не слушает, – нахмурилась Ирен.
– Иногда достаточно быть услышанным. По крайней мере, так я себе говорю, – сказала Энн. – Могу я вас кое о чем спросить? Как думаете, сколько лет леди Ксении?
Ирен на мгновение задумалась.
– Семь?
Энн рассмеялась:
– Нет, правда.
– Ну не знаю. Шестнадцать, семнадцать? Теперь уже трудно сказать наверняка.
– Ей двадцать три года.
– Неужели? – Ирен посмотрела на глупую золотоволосую леди, прыгающую по комнате.
– Чем старше она становится, тем ребячливее себя ведет. Она боится, что однажды отец проснется и поймет, что его идеальная маленькая девочка превратилась в идеальную старую деву. И она из главной героини вечеринок отца станет мельничным жерновом в его гостиной. Пелфия не слишком добра к дамам, которые не выходят замуж. Честно говоря, она не очень добра по отношению к дамам в целом, но инфантильное поведение Ксении мешает многим хорошим перспективам. За последние месяцы и годы она получила несколько предложений, в том числе от вполне достойных молодых аристократов, но твердо решила занять более высокое место при дворе. Ей нужен по меньшей мере герцог.
– Значит, все это только притворство?
– Я не знаю, так ли это сейчас. Если достаточно долго притворяться кем-то, то в конце концов становишься им, верно?
– Энн! Энн, скажи папеньке, что мне нужна белка. Вот такая белка, – сказала Ксения, указывая на Писклю, которая сидела на голове у Волеты и покусывала ее волосы. – Скажи ему, что если я не получу белку, то сделаю предложение графу Орлеану, и все наши дети будут толстыми, уродливыми дурашками.
Энн храбро улыбнулась:
– Я сообщу о срочности просьбы миледи. – Она положила свою маленькую ладошку на мускулистую руку Ирен, сжала ее и прошептала: – Дай мне знать, если захочешь поменяться.
