Волета проснулась оттого, что над ней нависла Ирен в капоре. Она держала поднос с завтраком, на котором, помимо яиц, ветчины, фруктов, тостов и чая, стояла одинокая розовая гвоздика в изящной маленькой вазочке. Волета гадала, который сейчас час. После прогулки по крышам она вернулась в постель и провалилась в сон без сновидений.
– Это прислала Энн. – Ирен грубо поставила поднос на колени Волеты, отчего посуда зазвенела.
Волета потянулась и потерла глаза:
– Я рада, что мы снова разговариваем. Сожалею о той сцене прошлой ночью. Забавно, как все расстроились, правда?
Присев на край кровати, Ирен взяла весь кусок ветчины и отправила его в рот. Она заговорила, продолжая жевать.
– После завтрака я отвезу тебя на корабль. – Она указала на ломтик тоста. – Ты собираешься это есть?
Волета окончательно проснулась и завозилась под подносом, пытаясь сесть прямо, не опрокинув его.
– Что? Почему? К обеду все уже забудут про попугая. Давай не будем раздувать из мухи слона.
– А куда ты ходила ночью? – Амазонка намазала все масло на ломтик хлеба и сунула его в рот.
– Куда я…
– Смотри, – сказала Ирен, кивнув в сторону балкона. Когда в комнате зажглись лампы, Волета увидела то, что упустила в темноте: из-за занавесок выходила цепочка следов от грязных босых ног, которая тянулась по ковру к ее половине кровати. – Я думала, мы будем честны друг с другом.
– Я пошла прогуляться, – сказала Волета, хватая последний кусочек тоста, прежде чем Ирен до него добралась. – Я немного осмотрелась, прочистила мозги и вернулась в постель. Только не говори, что собираешься сорвать нашу миссию из-за того, что я размяла ноги.
– Ты ведь не можешь остановиться, правда? Ты просто решила быть безрассудной. Твердо решила быть лгуньей.
– Прости меня, Ирен.
– Мне тоже очень жаль. Мне очень жаль, что я продолжаю верить тебе.
– Я вовсе не хочу тебя расстраивать. Это последнее, что мне хочется делать, но иногда кажется, что я задыхаюсь до смерти. Нет, мне кажется, что кто-то меня душит. Беда в том, что это всего лишь предчувствие. Я не могу ни ударить его, ни накричать на него, ни отогнать прочь. Никто не может мне помочь, потому что мой душитель нереален. Его здесь нет. Единственное, что мне помогает, – это возможность бегать, карабкаться, передвигаться, чтобы сердце в пятки ушло. Я хочу остановиться, Ирен, очень хочу.
– Так вот почему ты устроила склоку с маркизом?
Волета тяжело вздохнула:
– Это была ошибка. Я знаю, что это была ошибка. Я просто почувствовала себя такой…
– Своевольной? – Ирен посмотрела на нее долгим и спокойным взглядом. Ее капор странным образом усиливал этот взгляд, и Волета с трудом удержалась, чтобы не отвернуться. – Я не думаю, что ты хочешь быть плохой, Волета. Я думаю, что ты… как ты в тот раз сказала… ранена?
– Я говорила не о себе. Ты же знаешь, что я говорила не о себе.
– Ладно. Называй как хочешь – но я боюсь, что ты навредишь себе, пытаясь избавиться от этого чувства. Я забираю тебя на корабль не для того, чтобы наказать. Я забираю тебя обратно, потому как не хочу, чтобы ты загнала себя до смерти.
– О, я не хочу умирать, Ирен! Я хочу, чтобы меня вылечили. И возможно, единственное лекарство от этого – прогулки, разговоры и пара испугов. Или, может быть, вообще нет никакого лекарства, и я должна выживать как могу.
Ирен задумчиво поджала губы:
– Кто-нибудь видел тебя вчера вечером на прогулке?
Волета откашлялась, взяла свою чашку и покрутила ею в воздухе.
– Возможно, я столкнулась с дворянином.
– Дворянином?
– Какой-то аристократ в дорогом костюме, – уклончиво ответила Волета.
Тот факт, что он был принцем, все ухудшал. Похоже, она действительно понравилась королю, и ей не хотелось портить его мнение о себе.
Пискля перепрыгнула через одеяло ей на грудь. Волета поставила чашку с чаем и обняла белку.
– Ирен, пожалуйста, не забирай меня на корабль. Я действительно думаю, что так будет лучше для меня. Я сходила с ума в той клетке. И я все равно должна искупить вину, не так ли? После вчерашнего ужасного спектакля мне придется многое наверстать, если я собираюсь добиться, чтобы меня пригласили на вечеринку к Марии.
– В следующий раз, когда понадобится побегать, возьми меня с собой. Больше никаких полуночных прогулок в одиночку.
– Это абсолютно справедливо. – Волета протянула руку. – По рукам?
Ирен пожала ее маленькую руку и добавила:
– И сегодня вечером я привяжу тебя к столбику кровати.
– Ты собираешься привязать меня к…
Дверь спальни распахнулась под градом быстрых, преступно громких стуков. Ксения ворвалась в комнату, сжимая газету в поднятом кулаке, как победный флаг. Энн семенила в двух шагах позади, ее чопорный узел волос подпрыгивал, словно от бега трусцой. Она захлопнула дверь, а ее госпожа подбежала к постели Волеты и торопливо заговорила:
