– Смотри, смотри! Ты на последней полосе «Грезы». Тут все про то, как ты защищала попугая, что сказала папе, и – ох, он все еще злится на тебя, но теперь уже немного меньше, потому что все говорят о его вечеринке, а они уже давно этого не делали. – Леди Ксения сунула газету Волете в лицо, когда Ирен убрала поднос с завтраком. – Вот, прочти это! Прочти его вслух! О, я так взволнована!
Волета разгладила и расправила бумагу. Она внимательно изучала страницу, пока не нашла свое имя, а затем начала читать:
– «После вчерашней вечеринки можно с уверенностью сказать, что маркиз де Кларк вернул себе мантию Главного Гуляки. Как всегда, он топил нас в вине, откармливал кондитерскими изделиями и смешил так, что ребра трещали. Но пусть не говорят, что это было отрепетировано. Вовсе нет! Талант маркиза приглашать самых очаровательных гостей снова проявился. Необычный стиль леди Волеты Контумакс поначалу казался результатом какого-то наследственного дефекта. Но вот что мы узнали из речи молодой леди в честь попки-дурака: ее внешний вид и поведение, какими бы странными они ни были, не являются бессмысленными. Она – искреннее бельмо на глазу, неприукрашенный оригинал! Она была на высоте, когда стояла пред нами и провозглашала звонким голосом: „Чем красивее толпа, тем красивее мы все!“ Как же права эта леди! И глаза у нее весьма пурпурные».
– Так и есть! – пискнула Ксения.
– Что это за вздор? – сказала Волета, сминая газету пополам. – Я этого не говорила. Я же сказала прямо противоположное!
– Миледи упускает главное, – проворковала Ксения. – Ты им понравилась. Вот и все, что имеет значение.
– А какая часть меня им понравилась? Все, что я вижу, – это оскорбления!
– Ты что, никогда раньше не читала газет? Это блестящий отзыв. Папенька не может сердиться на тебя сейчас. Ты просто хит! – Ксения порылась в карманах своего дневного платья и достала конверт с золотой фольгой, который кто-то вскрыл впопыхах. – А самое лучшее я приберегла напоследок. Посмотри на это! Оно только что пришло.
– Что же это такое?
– Это приглашение на Летний котильон принца Франциска! Должно быть, он прочитал о тебе сегодня утром в газете и сказал себе: «Вот теперь я хочу пригласить кое-кого на свою вечеринку!»
При упоминании имени принца Франциска у Волеты сжало горло.
– Полагаю, это важная вечеринка?
– Ты думаешь, что это… Волета, ты действительно самая большая дурашка в истории человечества. Это же Летний котильон принца! – Ксения произносила каждое слово все громче и отчетливее, видимо полагая, что громкость излечит тупость Волеты. – Там будут все. Меня пригласили всего один раз, и это был самый фантастический вечер в моей жизни! – Она ахнула. – Мы должны начать готовиться.
– Прямо сейчас? Но еще всего лишь утро.
Ксения возбужденно сжала руки Волеты:
– Ах ты, глупая гусыня! Если мы начнем прямо сейчас, то, возможно, с трудом успеем вовремя!
Я бы предпочел, чтобы меня неправильно цитировали, чем никогда не цитировали. Некоторые мои лучшие строки на самом деле принадлежат другим авторам.
Ксения настояла на том, чтобы они проверили каждый предмет одежды в багаже Волеты, и было это весьма непростым делом. Байрон набил целый пароходный кофр платьями, еще один – блузками и юбками, еще один – сапогами и туфлями, а четвертый – всем необходимым для молодой женщины: шарфами, колготками, поясами, жилетами, драгоценностями и даже одной-двумя муфтами. Так как олень не был уверен, что именно войдет в моду, он собрал вещи, словно для театральной труппы. Большинство нарядов показались Ксении настолько смешными, что она выпросила разрешение их примерить. Волета натянуто улыбнулась, а Ксения прогулялась по комнате в паре мешковатых шаровар, проволочном турнюре и накидке с перьями.
На каждом кофре имелась бирка с надписью «ДОПУЩЕНО» большими печатными буквами – свидетельство того, что таможня обыскала их на предмет контрабанды. Багаж прибыл с краткой описью конфискованных предметов, которая включала в себя причину их ареста:
2 шестидюймовые шляпные булавки
1 флакон духов без опознавательных знаков
1 черепаховый гребень для волос
1 парчовый пояс
1 комплект щипцов для завивки волос
Слово «подозрителен» раздражало Ирен. Она достаточно долго проработала в порту и понимала, что это значит на самом деле. Какой-то агент хотел сделать подарок жене, дочери или любовнице и придумал предлог, чтобы присвоить вещь. И с какой стати Байрону взбрело в голову положить щипцы для завивки в багаж женщин, у которых вдвоем не хватало волос даже на один локон?
Лучше бы таможня конфисковала ее капоры.
В конце концов, в багаже был только один предмет, который ее волновал: ожерелье Сфинкса.
