— Он просто решил притаиться здесь?
— Это планировалось много лет, — последовал сухой ответ.
— И ты все еще его лакей?
Морщинистое лицо напряглось. — Я верный солдат. Я не буду служить этим его никчемным сыновьям, интриганам, которые боятся честной битвы.
—А ты нет?
— Я никогда не боялся бросить вызов своим врагам. Я был великим дуэлянтом! Я просто стал... старым.
— Голос сказал, что мне заплатят.
— Я слышал моего господина. Я не так крепко спал, как ты думал.
— Какая сумма?
— Десять тысяч бицентов и проезд туда, куда пожелаешь.
Десять тысяч бицентов были немалой суммой; бицент равнялся гроту Эльтуреля. Он рисковал своей жизнью ради гораздо меньшего.
— Сто тысяч.
Клидис презрительно фыркнул. — Двадцать.
— Я могу сделать это, разыграв твою свиту. — Я могу отдать тебя Жрецам Рассвета.
Настала очередь нахмуриться мошеннику.
— Семьдесят.
— Тридцать.
— Шестьдесят.
— Сорок.
— Тогда ровно пятьдесят.
Улыбка Клидиса была улыбкой дипломата, который слышит, как другая сторона предлагает ему свои условия. — Будет пятьдесят, но только когда работа будет сделана.
— В транспортабельном виде, но не документ, — добавил Пинч. Он не хотел, чтобы у него был фургон с монетами, и он не доверял никаким кредитным распискам, которые мог составить камергер. Это была не сотня тысяч, но это была справедливая плата за эту работу. Конечно, он сомневался, что у Клидиса было какое-либо намерение платить ему. Пинчу просто нужно было убедить его в обратном.
Камергер бросил взгляд на заходящее солнце. Тени уже заполнили проходы между склепами. — Время выступать, — приказал камергер, как, будто мошенник был эскадроном рыцарей. Он предположил, что приказ выполняется, и поспешил вперед с удвоенной энергией.
Музыкальный фонтан оказался ближе к воротам некрополя, чем помнил Пинч, поскольку им потребовалось всего несколько поворотов, прежде чем они увидели конусы церковных сторожевых башен над крышами. Вскоре после этого в поле зрения появилась маленькая сторожка у ворот. Священники сгрудились у железной решетки, и любое появление могло развеять их скуку. Телохранителя камергера и их лошадей нигде не было видно, вероятно, они ждали в соседней таверне. Несколько нищих столпились за воротами, вероятно, получающих что-то от каменщиков и наемных плакальщиков, которые работали внутри стен города мертвых.
Пинч оглянулся, теша себя мыслью, что он может заметить сообщника Клидиса с голосом Манферика, спешащего следом. Насколько он знал, это был единственный выход.
— Эй, там! Отойдите в сторону, Лорд Клидис! Наш спор не с вами.
Пинч развернулся и столкнулся лицом к лицу с тремя мечниками, вышедшими из тени. Он видел их сегодня утром — три клоуна Тродуса. Теперь каждый стоял с обнаженной рапирой наготове, и они не выглядели как клоуны.
— Рыцари Анхапура, — взревел Клидис, — сами отойдите в сторону. Я приказываю вам как регент всего королевства! Пожилой лорд-воин дрожащим движением взмахнул тростью, будто это могло расчистить ему путь.
Светловолосый лидер троицы, тот, кого звали Трив, как запомнил Пинч, отбил трость в сторону быстрым взмахом меча. — Принц Тродус — наш повелитель, а не ты. Мы не будем сражаться с тобой, старик, но не мешай нам избавить город от этой язвы.
— Я повешу тебя за это!
— Мы находимся под защитой принца Тродуса. Ты не сделаешь ничего подобного.
Регент фыркнул. — Мятеж! Если бы вы были в моем подчинении, я бы с вас всех содрал кожу!
— Куркулатайн, убери его с дороги.
Самый маленький из троих ухмыльнулся и ткнул кончиком меча под подбородок камергера, но старик отбил его. Улыбка воина стала сердитой, когда он попытался найти способ усмирить вспыльчивого лорда.
— Отвлеки их, Клидис, — мысленно убеждал Пинч. Он уже держал одну руку на своем мече, и ему просто нужен был момент отвлечения, чтобы действовать. До сих пор Клидис держал их в нерешительности, но они все еще были настороже, чтобы мошенник мог нанести удар.
— СТРАЖА! — взревел Клидис.
Трое головорезов в удивлении подскочили к лорду, отчаянно пытаясь заставить его замолчать.
Это было как раз то отвлечение, в котором нуждался Пинч. Не обращая внимания на того, чей клинок был направлен на Клидиса, Пинч нанес удар по двум другим. Одним взмахом он выхватил кинжал и нанес удар, вонзив лезвие, как гвоздь, в руку третьего нападавшего, Фараноха.
Человек вскрикнул, когда лезвие вонзилось в сухожилия, оцарапало кость и вышло через его ладонь. Рапира со звоном выпала из его рук. Пинч злобно крутанул скен и отпустил, оставив головореза глазеть на кровавый сувенир, оставленный мошенником.