Дружина ярла Максвелла таким числом означала одно из двух: или ярл необычайно богат, а его угодья стоят на алмазной или золотой шахте, и через это он выменивает у равнинников еду, оружие и доспех для своих воинов; или же род ярла чудовищно огромен и крепко спаян, что сыновья и племянники не отделяются от отцовского стола, а несут всё к нему. Гадать в тот момент мне было не с руки, оставалось лишь воспринимать ситуацию как должное.
Ярл хочет войны.
* * *
Солнце медленно закатилось за гребень горы, и тьма поглотила замок. Часть воинов ушла в дом ярла, остальные же развели костёр, подвесили над ним козью тушу и расселись кругом. Уходить не хотелось, так что я присел рядом с ними, даже не вслушиваясь в их разговор, лишь давая отдых гудящим ногам. Из полудрёмы меня вывел добрый толчок в плечо:
— Чужак, сильно тебе руку порезали?
Я открыл глаза и посмотрел на горца.
— Неплохо.
— Покажешь?
Смотать повязку было несложно — рана засохла и ткань почти не прилипла. Ярко-красный шрам, аккуратно зашитый козьми кишками простирался от запястья и до самого локтя, обрамлённый густым синяком. Горец одобрительно покачал головой и задрал рубаху. На его боку была кривая полоса, судя по цвету давно зажившая.
— Ножом в таверне, — пояснил северянин.
Остальные мужчины вокруг костра начали закатывать рукава и штанины, снимать пледы и демонстрировать свои шрамы.
К костру подошёл Фингэл:
— А вот так есть? — он показал след волчьих зубов на плече.
Горцы всё так же сноровисто продемонстрировали шрамы от звериных укусов и повернулись ко мне. Это что, какое-то соревнование? Ладно, так и быть. Я снял сапог и обратил к свету костра внутреннюю сторону ноги.
— Не волк, но лисица. Сойдёт?
Горцы одобрительно заворчали. Один из них вскочил с земли и повернулся спиной. Там были ромбовидные нашлёпки — следы от стрел.
— Две! — мужчина показал два пальца, на одном из которых вдобавок отсутствовала крайняя фаланга. — Ойгры напали из засады.
Я вздохнул и начал снимать штаны. Россыпь шрамов ногах. Две стрелы в правой икре, одна в левой. Арбалетный болт в левом бедре. Дротик в нём же. Толпа одобрительно загудела. Надо добивать. Я задрал рубаху и показал живот, перепаханный, словно старое поле.
— Алебарда. Выпустили мне кишки. Я собрал их в рубаху, смочил водой из ручья и три версты шёл по полю боя до врачевальни.
Горцы загалдели, словно стая птиц:
— Так не бывает…
— Брешет…
— Не рассказывай сказки…
Фингэл поднял руку, и горцы разом замолчали. Здоровяк поднялся, не торопясь снял перевязь с мечом, спустил с плеча плед и задрал рубаху. На круглом животе была странная ямка размером с кулак, словно кто-то вмял мясо внутрь.
— Волшебник хлестанул меня заклинанием. Вырвал кусок мяса с корнем, так что печень было видно, — Фингэл мрачно посмотрел на меня. — Печень чёрная и дёргается, как сердце.
Вспомнился Новоград. А ведь действительно чёрная и дёргается… Я потряс головой и тем отогнал плохие мысли. По боку у Фингэла шло здоровенное красное пятно, словно огромная родинка. Я указал пальцем:
— Масло?
— Смола.
— У меня масло.
Я снял рубаху и показал спину. Ночной ветер холодил кожу, свет костра причудливо плясал по бурым рубцам, превращая кожу в странное полотно. Однако, горцы смотрел мимо меня.
* * *
Раздался громовой голос:
— Ты воевал, — это был не вопрос. — За кого? Мальчишку или чароплёта?
Слабый духом начал бы гадать, но я знал единственно верный ответ.
— За юного принца.
Честный ответ.
Ярл Максвелл оглядел меня с ног до головы ещё раз.
— Мой сын ушёл в королевство воевать. Давно. Говорил, что чароплёт-на-троне обещает славу и богатую добычу всем, кто пойдёт за ним. Его имя Дуглас.
— Я слышал про одного Дугласа. Дуглас Кровавый Глаз. Говорили, что стрела попала ему в лицо и с тех пор один глаз у него всё время был налит кровью. Он чтил священные заветы войны и сразил много добрых воинов.
Ярл развернулся и ушёл. На том месте, где он только что был, теперь стоял лишь Грегор. Горцы разом засуетились, поотрезали себе куски козлятины с туши и ушли. У костра остался один Фингэл. Грегор сел рядом с ним и заговорил:
— Я должен был поехать на ту войну, а Дуглас — оставаться в замке, — ярлов сын поворошил угли. — Но разве мог мой брат упустить такое приключение? Он вызвал меня на бой. Кто последний останется стоять на ногах, того и воля выбирать. Я был сильнее и быстрее, но подскользнулся на сыром камне. Дуглас забрал два десятка воинов и ушёл. Он не прислал ни одной весточки за пятнадцать лет.
Грегор поднял глаза.
— Я каждый год ездил на равнины, посетил все портовые города. Капитаны кораблей рассказывали разные небылицы, но ни одной о нём. А год назад вернулся Фингэл. Один. Его взяли в плен в одной из битв, и он потерял Дугласа.
Я не знал что сказать ему. Не знал даже нужно ли что-то говорить, но Грегор сам задал вопрос:
— Как умер мой брат?
— Он защищал Анвуарат, столицу королевства. Сражался в восточной цитадели. Там была большая сеча.
Грегор грустно усмехнулся.
— Ты говоришь чистую правду, но при этом лжёшь. Я вижу это. Как так получается?
— Так ли важно, как погиб твой брат?
— Важно.