В крепости Нак Обби было траурно тихо. Раненые воины молча сидели и смотрели, как слуги перевязывают им раны. Среди горцев бродила старуха, нараспев что-то читавшая, а на ступенях дома стоял ярл Грегор в заляпанной кровью кольчуге. Изорванный плед болтался бахромой на его плечах, придавая ещё не старому вроде бы мужчине какой-то дряхлый вид. Ярл увидел меня и коротко кивнул направо. Мы зашли за угол дома и там, наконец, горец облокотился на стену и сполз по ней до самой земли.
— Артур, что случилось?
— Может нам в доме поговорить?
Ярл поднял на меня глаза.
— Там раненые, — сказал он так, словно я должен был что-то из этого понять. — Так что это было?
— Я победил. Они ушли до следующей луны.
Объяснение, столь же верное, сколь и бесполезное. Ярла Грегора это явно не устроило, но расспрашивать дальше у него не было сил.
— Что дальше, рыцарь?
— На следующей луне они вернутся. Можно успеть заготовить припасов, собрать ещё людей.
— Не будет припасов. Не будет людей, — его голос дрожал. — Я обещал им победу. Леит уйдёт утром, его ничто не держит. Дуглас поможет с ранеными и покинет меня следом. Зима на носу, надо перегонять стада. Пойдут слухи среди деревенских, и они разбегутся по родственникам до весны. Десяток дружинников — вся моя рать. И ты тоже уйдёшь…
Я хотел ему тогда возразить, но не сумел обмануть. Это была не моя война. С самого начала не стоило в неё влезать. Понаблюдать и порасспрашивать я мог и без размахивания мечом. Ярл это понял и произнёс:
— Иди за мной, попрощаемся.
Мужчина протянул мне руку, и я помог ему подняться. Он отряхнулся, подобрался, став словно на ладонь выше, и пошёл во двор. Меня же грыз стыд. В голове уже роились мысли о том, к кому из равнинников мне пойти, как передать письмо в королевство самым быстрым способом, сколько золота пообещать… Ничего из этого уже не могло помочь роду Нак Обби. И хуже всего было не то, что эти люди, выходившие меня от верной смерти, погибнут, а то, что слуги Тёмного Тирана начнут расползаться во все стороны.
Война любит сильных, но больше всего война любит удачливых. После победы к ярлу ублюдков потянутся люди со всех сторон, вся падаль этих гор. Ари натаскает их, обучит странному волшебству, а дальше всё покатится как снежный ком. Нужно задержать это движение.
Пока я всё обдумывал, ярл Грегор привёл меня в кузню. Возникший из ниоткуда слуга протянул ярлу небольшой молот, а сам он в свою очередь смотал с руки кожаные ремни и под ними обнаружилась серебряная цепочка, всё ещё горевшая остатками магии. Ярл взял у меня браслет, примостил его на отрог наковальни и стал аккуратно вковывать серебро в платину. Получилось нечто уродливое, но магия перешла с металла на металл. Ярл Грегор похлопал меня по плечу на прощание и снова ушёл во двор.
Я же пошёл в свою комнату отдыхать и собирать вещи.
* * *
Запасов у меня оставалось немного. Рог, подаренный стариком Максвеллом, полностью исчерпал свою магию. Зелье из водорослей давно выпито, просить у ярла Грегора ещё бессмысленно одно — он только что отдал последнее. Оставался ещё кафтан…
Я стащил с себя доспех, разложил его на столе и аккуратно провёл ладонью по пластинам эаддской стали. Треть из них уже никак не отвечала на прикосновения, ещё треть хоть и приятно колола кончики пальцев, но почти не блестела. Неважно, жадничать не стоит. В Каэд Брора я видел кузнецов и алхимиков, а сейчас на моё дело имеющегося вполне хватит. Я спокойно разделся, вправил свой многострадальный нос и лёг спать.
На следующее утро во дворе стало менее людно, хотя народ всё ещё кучковался и что-то обсуждал. Возле ворот стояли Дуглас и Леит. Похожий на бочонок карлик что-то втолковывал родичу, подпрыгивая от нетерпения и пихая его в бок кулаками. Рыжий же с трудом опирался на столб — его нога была зажата меж двух деревяшек и перевязана. Я успел лишь к концу разговора:
— …ну вот, а ты цицьки мял. Семьсот полузолотых сейчас это как с руки тысяча весной, а если знать ярмарку — все полторы. В общем, как похоронишь своих, сразу иди ко мне, дольше месяца ждать не буду.
Дуглас увидел меня и кивнул, словно пытаясь отвлечься от разговора:
— Уходишь, Железнобокий?
— Ага.
— На равнины?
— Потом — да. Сейчас хочу счёт один уравнять.
Леит посмотрел на меня типичным горским взглядом — любопытно-расчётливым:
— Да говори, тут все свои.
Я вздохнул:
— Хочу выродкам овчарню подпалить.
— На кой? — вместе удивились горцы.
— Чтоб жизнь патокой не текла, — я облокотился на пустой бочонок возле ворот. — Нак Кинелли нервные стали, загнали своих овец в одну большую овчарню. Крытую, в деревеньке подле замка. Помнят, как мы им отгоны пощипали две недельки назад. Ну я и думаю красного петуха пустить, пусть запомнят ещё и это.
Леит начал что-то считать про себя и загибать пальцы, а как закончил — посмотрел на меня сверху вниз. Как ему это только удавалось?
— Слушай, Артур, ты канеш, сорвиголова и всё такое, но я тебе в этом дельце помогу. На прощанье перед уходом, как брат брату. По рукам?
Замысел горца был вполне понятен, а лишние клинки мне были не лишние.
* * *