В долину Нак Кинелли мы решили пойти кружным путём, по хребту. Леит взял с собой четверых, а остальных отослал домой. Шестеро это отец-созвездие… плевать какое, гадать в тот момент мне совсем не хотелось. Да и горцы не особо стремились заводить разговор, так что мы шагали молча. Лишь под конец дня, когда нашлась расщелина в горе и мы забились туда, чтобы развести костерок, карлик спросил меня:
— Что потом? Уплывёшь в королевство?
— Да, — ответил я немного резче, чем следовало.
— Ублюдки и выродки эти Нак Кинелли, — сменил тему Леит. — Весной мы соберёмся старейшинами родов, спросим с них, — он кивнул в сторону замка Эстер. — Так дела не делаются.
Леит отвернулся, подставляя теплу от костра широкую спину, и мгновенно засопел. Мне же глодало сомнение, не дававшее уснуть.
Утром мы спустились с хребта по очередной практически незаметной тропке, вихлявшей средь отвесных скал так, что приходилось выверять каждый шаг. Меньше часа — и мы в долине. Шли осторожно, по оврагам и кустам, подбираясь как можно ближе к деревеньке. Вот и она, тихая, словно вымерли все. Большая овчарня выделялась среди обычных строений своей новизной и размерами. Она не была похожа не приземистые каменные дома горцев, крытые дерном. Наоборот, этот хлев был длинным, высоким и срубленным целиком из дерева.
Я обратился к горцам:
— Как думаете, сколько голов там помещается?
Леит поскрёб кожу под бородой пальцем.
— Ежели набить как форелей в бочку, то тысяч десять, — горец явно был шокирован. — Но кому по силам прокормить такое стадо?
Я знал кому, но говорить не хотелось. Лучше было перейти к объяснению плана:
«Я аккуратно ползу к деревне и затаиваюсь неподалёку, а после захода солнца вы нападаете на пастухов как можно дальше от замка. Пока те поднимут шум, — я специально уделил внимание тому, что шум должен подняться, — пока бандиты отправятся в погоню, пока вернутся… У меня будет достаточно времени, чтобы поджечь здание.»
Объяснять, что я заранее припрятал за пазуху горшочек с углями, я уже не стал. Горцы внимательно выслушали. Их мало беспокоили детали, они просто коротко обсудили место, где будет лучше напасть и куда легче всего отойти, пожелали мне удачи и растворились в ближайшем овражке. Последним отошёл Леит, крепко пожав мне напоследок руку. Возвращаться в замок Глипнесс мы оба не планировали, так что скорее всего это было наше прощание.
Время текло медленно. Я оборудовал себе неплохую лежанку в жестком кустарнике, который, несмотря на глубокую осень, всё ещё торчал во все стороны буроватыми листьями. Наблюдение за деревней ничего не дало — всё та же странная тишина, прерываемая лишь гавканьем собак и блеянием овец, отсутствие детей и женщин, редкие патрули. Каждый раз, когда появлялись люди, я сосредотачивался и пристально осматривал их. Магические воронки были почти незаметны, но они всё же были, вяло закручиваясь в воздухе возле замка. Это было идеальное время для обдумывания, но, как назло, ничего не шло в голову. Не то, чтобы я был большим специалистом в магии, одно дело гадать по звёздам да видеть следы, а другое дело — понимать что и как в них устроено. В то момент я сожалел, что со мной нет Гильды или Чёрного Лапа.
* * *
Волшебница услышала своё имя и оторвала взгляд от кристалла.
— Ты всё время упоминаешь про воронки магии и магические воронки. Это то, что я думаю?
— Ага. Ровно то же волшебство, что разверзлось над столицей королевства при Тиране.
Артур посмотрел на Ги. Её лицо, ставшее желтоватым в свете свечей, выражало смесь задумчивости и беспокойства. Тени плясали под глазами, меняя соотношение этих двух эмоций. Гильда резко тряхнула гривой волос и поднялась со табурета.
— Артур…
— …мы всё так же не знаем о чём был тот ритуал. — закончил он фразу за волшебницу. — Никто не знает.
— Я знаю, что мы его прервали ритуал до завершения.
— Откуда?
Гильда тяжело вздохнула и посмотрела на меня взглядом, ни капли не изменившимся за прошедшие годы.
— Я специалист по ритуалам, Артур.
— Так объясни.
— Каждый ритуал состоит из трёх фаз: возрастание, плато и падение. Не скатываясь в глубины теоретической магии, в первой фазе ритуал собирает в себя магию, напитывается ею, это легко почувствовать; во второй — принимает форму, маг закладывает в ритуал действие, что этот ритуал собственно должен совершить; на последней фазе происходит именно то, что должно произойти. Останавливать ритуал на последней фазе бесполезно, на первой — опасно. Магическая энергия просто высвободится в атмосферу, может быть всё что угодно. Взрыв, шторм… Ты сам помнишь, воронка над Анвуаратом только возрастала, а потом был шторм. Значит ритуал до плато не дошёл.
— Я видел с десяток твоих ритуалов, ни у одного не было воронки.
— Потому что это какой-то грубый способ высасывания магии. Грубый, но очень масштабный. Твои горцы тоже использовали его, — Ги подошла к висящему на стене мечу и провела пальцем по рубину в рукояти. — Кто-то вытягивает магию прикосновением, а кто-то — воронкой.