Бойцы впереди закричали сначала от удивления, а потом от боли: заклятие задело и их, то замораживая на месте, то отбрасывая прочь. Людям предоставили отличный шанс: рыба–нежить, а также монстры, оказавшиеся в воде, были им более не опасны. Лёд, повинуясь воле Пайкела, сковывал всё водное пространство, расширяясь от центра во все стороны и удаляясь от защитников.
– Сейчас! – крикнула Ханалейса своим товарищам на левой стене и те яростно насели на нежить. Те же, кого не задело заклятье, решительно долбили лёд, чтобы освободить своих союзников. Они двигались с отчаянным безрассудством, когда заметили новых монстров, обошедших замёрзшую поверхность с другой стороны и теперь карабкающихся по ней, используя своих застывших сородичей в качестве опор, помогавших им пересекать скользкий лёд. Но Пайкел предоставил своим товарищам достаточно времени: потрёпанная и помятая группа отступала вниз по туннелю, в недра гор, до тех пор, пока они друг за другом не пересекли узкий коридор, который – слава богам – превратился в широкую пещеру в несколько сотен шагов шириной. На выходе из туннеля они сделали привал. Два воина встали на стражу и были готовы встретить нежить, попытайся монстры проникнуть внутрь.
Тем временем позади охраны Рори построил цепь защитников, которые искали большие камни, а когда увидел, что сделано достаточно, позвал остальных, стоявших в стороне. Один за другим, люди, стоящие в цепи, находили и бросали камни в туннель, отбрасывая скелетов и зомби. Бросив один камень, они тут же убегали за следующим. Это продолжалось до тех пор, пока камни не стали попадать только в другие камни, а монстры не были отброшены назад и отрезаны растущей каменной стеной. Когда всё было закончено, упрямые твари всё ещё пытались прорваться с другой стороны заграждения. Пайкел шагнул вперёд и спокойно начал смешивать камни и землю со стен туннеля. Он призывал растения, приказывал им прорастать дальше: вскоре показались стебли и корни, которые переплетались среди камней. На тот момент показалось, что опасность наконец–то миновала. Ценой за это стали многочисленные порезы и синяки, а иногда и более серьёзные раны. Человек, оказавшийся сброшенным в самую середину нежити, больше никогда не будет сражаться, даже если и оправится от полученных ран. Защитники оказались глубоко в туннеле, в царстве тьмы, которого они совсем не знали. Сколько ещё туннелей смогут найти они в предгорьях Снежных Хлопьев, и со сколькими монстрами они ещё смогут сразиться?
– Итак, что мы делаем? – спросил кто–то, когда весь ужас их положения предстал перед ними.
– Прячемся и сражаемся, – ответил Тэмберли, сопя разбитым носом.
– И умираем, – угрюмо сказал другой, старый седобородый капитан рыболовецкой шхуны.
– Да, но мы поднимемся наверх и дадим бой, – добавил ещё один.
Тэмберли, Ханалейса и Рори переглянулись, но ничего не сказали в ответ.
– О, боги, – произнёс Пайкел.
– Нужно достать нам новых лошадей, – с преувеличенным вздохом сказал Джарлаксл.
– Мы прошли свыше тысячи миль от Мифрил Халла, – напомнил Бруенор. – И дорога была для них тяжёлой. Даже учитывая подковы… – он покачал головой. Действительно, хорошие мулы были на пределе своих сил, до поры до времени, конечно, но со своей работой справились прекрасно. Они тянули фургоны все дни кряду. Хорошей комплектации и усиленные магическими подковами, мулы покрывали за день такое расстояние, на которое обычным понадобилось бы неделя или больше.
– Так и есть, – согласился дроу. – Но они действительно измучены. – Дриззт и Бруенор с любопытством переглянулись между собой, когда Пвент закричал:
– Я хочу такого же! – дварф указывал на огнедышащего борова Атрогейта.
– Ба–ха–ха! – рассмеялся Атрогейт в ответ. – Будь уверен, что я чувствую себя намного больше, когда вступаю в бой на своей волшебной свинье! И когда орки меня теснят в бою, я сжимаю её бока и выпускаю на них поток пламени! Ба–ха–ха!
– Ба–ха–ха! – эхом отозвался Тибблдорф Пвент.
– Может, мы запряжём их двоих, чтобы они тянули этот проклятый фургон? – спросил Бруенор, махнув рукой в сторону дварфов. – Мне совсем не сложно будет подковать их.
– Теперь ты понимаешь всю горечь, что я познал за последние годы, – сказал Джарлаксл.
– Но ты всё равно вместе с ним, – подчеркнул Дриззт.
– Потому что он хороший боец и может противостоять моим врагам, – сказал Джарлаксл. – И я могу его обогнать, когда мы отступаем с поля боя.
Джарлаксл передал мула Дриззту, который повёл измученное животное за фургон, где он уже успел привязать другого: дни, проведённые в упряжи, закончились. По крайней мере, на время.
Кошмар, огненный жеребец Джарлаксла, всячески сопротивлялся всем попыткам запрячь его в повозку.
– По–моему, ему это не нравится, – сказал Бруенор.
