«Но чего мы добьемся?» – подумал Яраскрик, осторожно отгородившись от других. – «Какая нам выгода от преследования сбежавших? Почему каждый из них должен тратить время, заботясь о смерти беженцев?»
– Твоя осторожность начинает утомлять, – сказал драколич, когда Фетчигрол вышел из пещеры, направляясь в Кэррадун.
Когда Яраскрик начал понимать, что это говорит Гефестус, возникла пауза, так как выбор слов и тембр голоса свидетельствовали о более обоснованном замечании, чем обычный рев Гефестуса. – Разве мы не можем уничтожать просто ради удовольствия?
У иллитида не было физического тела, соответственно, у него не было пяток, но Яраскрик определенно переступил на них в этот разоблачающий момент. Он не смог спрятать свои мысли от этих двоих. Пожирателю разума негде скрыться от …
От кого?
Ответил разум дракона, читая каждую его мысль как будто свою собственную.
В этот момент Яраскрик понял, что связь между Гефестусом и Креншинибоном была глубокой, они действительно стали одним существом, одним разумом.
Иллитид не мог даже попытаться скрыть свой страх, так как его ожидала все та же участь. Будучи пожирателем разума, Яраскрик имел прекрасное представление о том, что такое объединенный разум – на его подземной родине сотни таких, как он, соединялись вместе в общем вместилище интеллекта, идеологии и ментальной мощи. Но это были другие иллитиды, равные существа с равным интеллектом.
– Король Призраков сильнее твоей родни, – ответил голос драколича. – Этого ты боишься?
Каждая мысль была открыта ему!
– Для тебя есть место, Яраскрик, – пообещал король теней. – Гефестус – это инстинкт, ярость и физическая мощь. Креншинибон – это совокупность практически вечной мудрости и бесстрастности – иначе говоря, рассудительности – истинного бога. Яраскрик – это независимость далеко простирающихся планов и понимание парадоксальности объединенных миров.
Одно слово, спрятанное в самом центре этого заявления о могуществе, открыло Яраскрику правду: рассудительность. Из всех частей предложенного целого рассудительность стоит наверху иерархии, и отождествляется она с Креншинибоном. Дракон будет реактивом, иллитид будет предоставлять информацию, а Креншинибон – все контролировать.
Это Креншинибон, понял Яраскрик в этот страшный момент, даровал личам большую независимость, и лишь потому, что хрустальный осколок знал, что они так и останутся рабами своего последнего творения.
Последним шансом Яраскрика было справиться с Гефестусом, убедить дракона, что он потеряет свою личность в этой совершенно рабской роли.
В ответ на эту не скрытую мысль драколич рассмеялся внушающим ужас, скрежещущим смехом.
***
Солме перехитрил Фетчигрола. Столетия назад он и еще пятеро личей объединились в общем стремлении – полном слиянии в уникальный артефакт огромной мощи, способный существовать вечно. Фетчигрола не заботило, что Солме превзошел его. Объяснение Креншинибона было указанием, а не принуждением.
Призрака, представлявшего собой нечто большее, чем Фетчигрол, инструмент, служащий Креншинибону, это не беспокоило.
Но это беспокоило Фетчигрола. Когда позже этой же ночью он стоял в доках разрушенного Кэррадуна, проникнув сквозь астральные планы в Царство Теней, он чувствовал эйфорию. Свою собственную, а не Креншинибона.
Когда его разум вернулся в Абер–Торил, обладая властью над межпространственным разломом, и прорвал границы, он получил огромное удовольствие – собственное, а не Креншинибона – от сознания того, что следующее поучительное наставление будет направлено Солме, а не ему.
Скопившиеся черви хлынули сквозь разлом. Фетчигрол не контролировал их, но вел, показывая небольшую бухту как раз на севере пристани, где успокаивались воды озера Импреск и начинался комплекс туннелей. Черви не боялись туннелей. Они любили тёмные расселины, и ни одно существо во вселенной не могло больше наслаждаться охотой, чем ненасытные, толстые твари из Царства Теней.
Множество червей проползло сквозь разлом, покуда тот не стал сворачиваться, и пространство не стало восстанавливаться, возвращаясь к естественному виду. Благословление Креншинибона ясно прозвучало в сознании разгоряченного Фетчигрола, и он снова широко открыл его.
И снова он разорвал пространство, когда разлом спустя некоторое время стал уменьшаться. Он делал это, зная, что каждый такой разрыв ослабляет ткань, разделяющую миры. Ткань, которая была реальностью того, что существовало всегда, являлась единственным средством контроля. Постепенно третья дыра стала затягиваться.
Но Фетчигрол раскрыл ее снова!
С каждым разом все меньше червей приходило через дыру, и сумрачная темная область, населенная призраками, практически опустела.
Фетчигрол, не собиравшийся уступать Солме, проник еще глубже в Царство Теней. Он опрометчиво бросил зов до самых границ сумрачной равнины, до краев, которые не мог даже увидеть.
Он ничего и не увидел и не услышал. Тварь, как порождение тени, двигалась совершенно бесшумно. Черное облако опустилось на призрака, полностью поглотив его.
