– Строго говоря, – продолжил старый герцог, удостоверившись, что внук не собирается воспламеняться, – Нидерланды принадлежат нам, насколько это вообще возможно в отсутствие артефакта. – Он глянул на седого, который слегка поклонился. – Но есть вассальная клятва, под которой в том числе и законный хранитель земли Нидерландов.
– Наш повелитель, – красавец выдохнул это слово с почти непристойно страстным поклонением, – рассказывал про тонкости этого… вассалитета, – на этом он коротко усмехнулся, а седой скривил бледные губы. – Но…
– Ксандер!
Шипение Адриано загадочным образом донеслось не оттуда, где он в последний раз видел венецианца. Безумный друг, как выяснилось, воспользовался моментом, когда все внимание было приковано к дымящемуся от возмущения Фелипе, и проскользнул мимо двери.
– Но? – старый герцог уронил это слово как камень.
Ксандер знал этот тон: дон Фернандо начинал злиться, точнее, гневаться. Командор не повел и бровью; он даже слегка улыбнулся хищной улыбкой охотника, ждущего с рогатиной в руке, когда медведь пойдет в атаку. Похоже, преклонение перед господином у него на семью господина не распространялось.
– Но вассал моего вассала – не мой вассал, как мы все понимаем, – мягко проговорил он.
– Ксандер, пошли!
Ксандер снова глянул в сад. Все трое Альба, не отрываясь, смотрели на своего оппонента, тот в ответ так же неотрывно, хотя и куда более непринужденно, смотрел на старого дона Фернандо, а его седой спутник и вовсе глаза прикрыл, словно решил подремать в минуту скуки.
Дольше ждать было глупо. Ксандер тихонько отступил подальше от двери так, чтобы на него не падал свет, и наконец решился шагнуть по ту сторону, в тень, где его уже ждал Адриано. Как можно бесшумно они стали красться прочь.
– А эти-то двое кто?
Адриано говорил еле слышным шепотом, но тишина вокруг была такой абсолютной, что Ксандер расслышал его без усилий.
– Понятия не имею, – признался он.
– Они же из людей Черного Франко?
Ксандер усмехнулся себе под нос: вот ведь, и прозвище придумал.
– Мало ли у него слуг, – вслух ответил он. – Этих точно в первый раз вижу.
Удача им улыбалась: замок и в самом деле будто вымер – во всяком случае, нигде более на пути к искомой двери они не обнаружили ни одного признака жизни.
Улыбалась она ровно до того мгновения, когда они перешагнули нужный порог. Потому что светящейся склянки на привычном месте не было.
Вглядываясь в темноту до рези в глазах, Ксандер метнулся к полке и ее ощупал, боясь до дрожи худшего – что драгоценный цветок за недостатком ухода или изъяном в хранении как-то испортился и померк. Но этот страх рассеялся: на полке попросту было пусто.
– Куда они могли его деть? – пробормотал он себе под нос.
– Погоди, – сказал сзади Адриано, серьезно и спокойно.
«Еще бы, не его же планы тут рухнули», – подумалось Ксандеру. За этой мыслью, впрочем, последовал мысленный упрек за несправедливость: в безразличии к его бедам Адриано пока замечен не был, скорее наоборот.
– Смотри!
Ксандер посмотрел туда, куда указывал друг, и куда он уже сам смотрел не раз: на состаренный невесть сколькими веками сундук со внушительным замком на нем. Но только сейчас, будто с сундука кто-то снял заклятие, он увидел, что имел в виду Адриано: тонкую полоску света под почти наглухо захлопнутой крышкой. Радость его увяла, едва родившись: даже если искомый цветок был там, ключа у них не было никак.
Но прежде чем он даже успел что-то на это сказать, Адриано уже обошел его и присел перед сундуком, вынимая из-за сапога свой стилет. Колдовал он с замком несколько томительных минут, но потом Ксандер услышал чуть стонущий, будто в бессильной злости, щелчок, и ловкие руки венецианца уже вынимали замок из петель.
– Ух, – признался Ксандер, выуживая из сундука желанную склянку, где все так же теплым, ало-золотым светом полыхал цветок. – Повезло, что ты со мной!
– Я вообще удачливый, – без улыбки сказал Адриано.
Уже стоя один над котелком нагретого до пара красного вина, Ксандер вдруг подумал, что никогда в жизни ничего такого не творил.
Нет, кофе он умел варить едва ли не с детства, и глинтвейн тоже – пожалуй, даже получше, чем многие; но уже чай он заваривал довольно индифферентно, не особенно-то его любя, а готовить ему и вовсе приходилось крайне редко, ведь вокруг всегда хватало умелых в этом деле взрослых. Потом он научился и смешивать какую-нибудь мазь попроще или делать вытяжку из какой-нибудь травы, спасибо дону Алехандро, а теперь – Мерит-Птах. Простейшие эликсиры для бодрости, для храбрости или, наоборот, спокойствия профессор ван Гельмонт им тоже преподал, и базовые знания о том, что что делает зелье поистине волшебным, Ксандер получить успел. Но это… это было сложнейшее, с чем он сталкивался, на порядок труднее, чем все, что пока ему доводилось делать, и он чувствовал себя, будто собрался управлять фрегатом в одиночку, едва освоив рыбацкую лодку.
