До слуха Ксандера донесся резкий хлопок, как будто кто-то со всей силы треснул раскрытой ладонью по столу. Он глянул на Беллу, а она, тоже это услышав, закусила губу и стала тихонько продвигаться вперед, шажок за осторожным шажком, пока не прижалась плечом почти что к косяку.
– А ты предпочел бы, чтобы судьбы страны решали какие-то голодранцы? Ты, первый из грандов Иберии?
– Нет, но не такой ценой!
– Луис, – голос герцога стал грозным, и Ксандер мог легко себе представить, как сошлись его брови в эту минуту, – ты мой старший сын и наследник, но в нашем роду все еще решаю я, а в Иберии – кортесы. Цена высока, но это наименьшее из зол. И да, все решено. Я, точнее мы, поддержим Франко. Он предлагает наилучший путь.
– Как бы нам об этом не пожалеть, отец. Остмарк уже пожалел!
Белла, воспользовавшись тем, что от старого герцога, должно быть, сидевшего за столом, дверной проем прочно закрывала спина стоящего дона Луиса, быстро перебежала по другую сторону двери и нетерпеливо махнула Ксандеру. Он собрался совершить тот же маневр, но стоило ему сделать шаг мимо порога, и на него дохнуло жаром.
Дон Луис не просто стоял – он наклонился вперед, опираясь обеими широко расставленными руками на стол, и сейчас эти руки были объяты пламенем. Огонь с готовностью перекинулся и на дерево, и на бархатные рукава камзола, а до ноздрей Ксандера долетел характерный, давно знакомый и давно ненавидимый запах.
– Возьми себя в руки, Луис!
Самым умным и практичным для Ксандера было бы отступить от двери и бежать, утащив сеньору за собой, чтобы та не вскрикнула или, чего хуже, не попыталась вмешаться, выдав их с головой. Но за ту долю секунды, что им владел парализующий ужас огня, успело случиться непоправимое: герцог встал, дон Луис отшатнулся от стола, беспомощно глядя на свои пламенеющие руки, а Белла уже метнулась через порог, и фламандец почувствовал на себе властный взгляд дона Фернандо и отчаянный – его внучки.
– Дядя!
С отчаянием Белла вцепилась в обезумевшего от боли мужчину, но проклятое пламя сразу же заплясало на ее ладонях, как будто только и ждало этого момента, и она отпрянула, с ужасом затрясла ладонями, сбивая пламя.
Старый герцог шагнул к сыну и внучке, и впервые его взгляд показался Ксандеру старческим и беспомощным.
