Король русалочьего моря полностью

– Ты с ума сошел, Франко?! – нарушил паузу дон Луис. – Или захотелось поэкспериментировать? Снова? Тебе напомнить, чем это в прошлый раз обернулось?

– Не кричи, брат.

– Твой брат прав, Франко, – вмешался дон Фернандо. – Это неоправданный риск.

– Вот как? – в голосе дона Франсиско не осталось и следа иронии, пожалуй, сейчас можно было бы назвать его даже угрожающим. – Тут риск будет в любом случае, отец, но…

– Исабель мы рискуем в обоих случаях, – спокойно отозвался герцог. – А Иберией – только в одном.

– Тем более что Иберией мы уже достаточно рискуем, – вставил дон Луис. – Чрезмерно, я бы сказал. Тем более, что проклятие…

Белла рядом с Ксандером вдруг судорожно вздохнула. Он обеспокоенно на нее глянул – еще не хватало и ей тут запылать – и увидел опасность едва ли не равную: судя по сморщившемуся носу и прищуренным глазам, иберийка вот-вот собиралась чихнуть.

Удара сердца ему хватило, чтобы представить себе последствия. А спустя этот удар сердца он сделал единственное, что за это время придумал – попросту зажал ей рот, да и нос заодно. Она незамедлительно схватилась за удерживающую ее руку потеплевшими от гнева пальцами, шрамы на его запястье сочувственно заныли, и он отдернул руку, вырвав ее из опасной хватки.

– Как ты смеешь! – прошипела она.

– Вы хотите, чтобы нас снова нашли? – прошипел он в ответ.

– Не смей! Меня! Касаться!

Изнутри раздались шаги, и они изо всех сил прижались к стене. К счастью, подошедший не стал выглядывать в коридор, но, к несчастью, закрыл дверь.

– Мы тогда ничего о собственно планах дона Франсиско не узнали, – сказал Ксандер. Напоминать о том, почему так вышло, сейчас не казалось разумным.

– Дядя Франко никогда ничего не сделает помимо воли деда, – сказала Белла с той уверенностью, с какой всегда говорила, когда хотела убедить саму себя. – Ты же слышал тогда. Он предложил план, но в открытую, они его одобрили…

– Но мы не знаем, что это был за план, сеньора. И одобрили его не все, и…

– Какой бы ни был, он для блага Иберии.

– «Остмарк уже пожалел».

– Можно подумать, мы знаем как, – буркнула себе под нос Белла, которая все это время меряла шагами комнату как тигр клетку, и вдруг резко остановилась, и повернулась на каблуке.

Он замер, готовясь к приступу гнева, а значит – огня. Но гнева в лице иберийки не было, зато было внезапное озарение – глаза она распахнула во всю ширь.

– Остмарк! Точно! Мы спросим Клауса!

Ксандер украдкой глянул на настенные часы. В принципе, до встречи в клубе оставалось полчаса; лишь бы остмаркца удалось найти поскорее. Вылетев в коридор, он поймал себя на мысли, что не так уж сильно досадует на вдруг возникший интерес сеньоры, ему и самому стало казаться, что Клаус был ключом к чему-то неведомому, что было чрезвычайно важно разгадать.

Клауса он нашел на берегу их озерца под укрытием ив, и, не будь на дворе ноябрь, а ивы – уже совершенно облетевшими, ему бы это нипочем не удалось. Ксандер его окликнул, а когда Клаус не ответил, подошел ближе. Клаус стоял, закрыв глаза и чуть покачиваясь, но не это было в нем самым удивительным.

Клаус играл.

Стоя в прозрачной тени облетевшей ивы, он вскинул к щуплому плечу невидимую скрипку, прижимая ее щекой и подбородком; левой рукой он прижимал невидимые струны, а правой свободно и легко водил невидимым смычком. И так это у него получалось изящно, с грацией давней привычки и немалого умения, что Ксандер почти услышал пение скрипки, почти увидел отблеск фонарей башни на деревянной деке.