Шмуэль уже побывал внизу. Убедившись, что бык не имеет изъянов, он разрешил начать праздничное жертвоприношение и возвратился наверх, к жертвеннику. А внизу его сменил мускулистый левит по имени Ёах. К нему подвели стреноженного быка, тот мотал головой, глаза, налитые кровью, высматривали врага. Ёах положил ладонь на темя быка, и тот сразу притих. Подошёл левит с длинным бронзовым ножом и передал его Ёаху. Он пропел короткую молитву и с последним звуком ударил быка ножом под горло. Животное повалилось к ногам человека, заливая кровью босые ступни левита. Ёах отступил в сторону, ему подали кувшин с водой для омовения, а тушу быка окружили другие левиты. Одни из них собирали в сосуды кровь, несли её наверх и выливали на углы жертвенника, другие готовились снимать шкуру, отделять и промывать внутренности перед тем, как поднять их к жертвеннику для всесожжения, третьи уже разводили костёр наверху. Все левиты были из числа экзаменованных Шмуэлем в саду у Зхарии бен-Мешалема. На них были рубахи из отбеленного льна, подпоясанные ремнем шириной в три пальца, и красные головные платки. Одежда самого судьи и пророка, приготовленная ему жителями Алмона, отличалась от левитской тем, что в ткань было вплетено несколько золотых нитей, сиявших на солнце.
Неожиданно сильным голосом Шмуэль обратился к людям, притихшим на дороге к вершине Божьего холма:
– По доброй ли воле вы пришли принести жертву Богу наших отцов?
– Да-а! – пропела толпа.
Тогда Шаул воздел к небу руки, прикрыл глаза и начал:
Благословив народ, он поднялся на верх жертвенника, чтобы наблюдать за всесожжением. Хурам, сын Зхарии бен-Мешалема, полил воду из серебряного кувшина на руки Шмуэля и подал ему чистую тряпицу. Судья и пророк перешёл на восточную часть жертвенника, где сжигались почки и печень быка, взял в руки кожаное опахало и показал ближайшему левиту, как нужно направлять огонь. Через некоторое время, когда левиты начали собирать пепел в бронзовые совки, довольный Шмуэль спустился с жертвенника и пошёл смотреть, как готовится следующее жертвоприношение – хлебное.
Люди вокруг Шаула и Иосифа раскачивались и пели, голоса уносились в поднебесье, и многим казалось, что сейчас они увидят над собой собрание поющих ангелов вокруг Божьего престола.
Закончив жертвоприношение, Шмуэль обратился к народу. Его слово ждали. Судья и пророк рассказал иврим их историю от праотца Авраама до выхода из Египта, особо останавливаясь на тех годах, когда предки отступали от служения своему Богу, и он лишал их защиты от врагов. Видя по лицам левитов, что те стараются запомнить каждое его слово, Шмуэль, закончив рассказ, хотел было уже благословить праздничную трапезу, но почувствовал, что люди ждут от него главного. И он решился.
– Посмотрите, как живут соседи наши, – произнёс он с усмешкой. – Не Богом управляются соседи наши, а смертным: кто царём, кто князем, кто вождём. А хорошо ли живётся им под рукой земного владыки? Король отбирает себе в войско самых сильных мужчин и ведёт их на войну. От любого урожая отделяют ему десятую часть, он требует для войска лучших ослов и мулов, лучшее оружие, повозки для обоза, подарки к празднику – ему самому и его военачальникам. Вот басилевс Филистии. Кто строил ему дворец в Ашдоде? Кто сложил дворцовое святилище? Кто наполняет продуктами и дорогими вещами хранилища басилевса? Сами же филистимляне, а не их рабы.
И тут в тишине все услышали, как кто-то спросил соседа:
– Слушай, если всё у них там так плохо, то, может, это мы победили филистимлян, а не они нас?
По толпе прокатился хохот. Шаул со слугой и все тридцать старейшин Алмона с трудом сдерживались, чтобы не присоединиться к общему смеху.
А из толпы неслись всё более злые голоса:
– Зато он войско водит на войну, этот басилевс! А кто нас поведёт на Нахаша, ты что ли?
– Гос-подь! – Шмуэль даже присел от своего крика.
Толпа притихла.
– Не-ет! – поднял палец Шмуэль. – Это вы не мне не верите. А Ему!
И понурясь, не глядя ни на кого, он прошёл через расступившуюся толпу вниз, потом обернулся, знаком велел Шаулу следовать за ним и направился к дому Зхарии бен-Мешелема.
Праздник кончился. Люди расходились по домам. Позади них дымился жертвенник.
У входа в сад Шмуэль, улыбаясь, будто на Божьем холме ничего не произошло, пригласил Шаула:
– Заходи, гость.
В доме он подозвал повара и велел ему:
