Король Шаул полностью

Когда окончили трапезу, Иосиф отпросился у хозяина к рабыне, с которой успел познакомиться по дороге. Шаул отпустил его, а сам вслед за Шмуэлем поднялся на крышу дома. И беседовали они с Шаулом на кровле.

– Умру я, – сказал Шмуэль, глядя на опускающееся за горизонт солнце.– Что станет с народом, с этими непослушными детьми Господа? Сколько раз я просил Его: назначь мне преемника! Кто станет пророком у иврим? Сыновья мои беспутны; другие либо не знают Закона, либо не могут превозмочь страха, чтобы пророчествовать перед народом Божьим. В этом дело, а они: «Король! Король!» Он тряхнул головой, посмотрел на Шаула и продолжал: – Ладно. Господь не оставит свой народ, быть такого не может! – Заметив смущение гостя, засмеялся: – Ну, скажи, вот твой отец, Киш, муж храбрый, рассказывал вам про то сражение под Эвен-Аэзером? Ведь он там тысячей биньяминитов командовал, верно?

– Верно, – подтвердил сидящий рядом на земле Шаул. – Все в Гив’е помнят те позорные дни.

– Что же рассказывал твой отец? – спросил Шмуэль. – Я в то время был на жертвоприношении в наделе Звулуна. Эли велел мне освятить новый жертвенник. Вот как сегодня, – добавил он и помрачнел.

– Он рассказывал, – начал Шаул, подумал несколько мгновений и продолжил: – Филистимляне подошли к Афеку двумя колоннами, одну привёл серен Яффо, другую – серен Ашдода. И сразу басилевс начал наступление. А у иврим в первый день прибыли ещё не все силы, стан толком устроить не успели, а когда вышли в поле, оказалось, что солнце светит нашим в глаза.

– Сколько же всего вышло филистимлян против наших сил? – спросил Шмуэль. – Сколько было у них колесниц?

Шаул пожал плечами:

– Много.

– Конечно, – засмеялся судья и пророк. – Когда это биньяминиты считали врагов! Рассказывай дальше.

– Бились наши хорошо. Ополчение Гив’ы перерезало Южную дорогу, и по ней не прошла ни одна колесница. Стояли насмерть.

– Умереть и дурак сумеет! – вставил Шмуэль.

– Теперь ясно, – продолжал Шаул, – что надо было отойти к ущелью, где много наших селений, да и от колесниц в горах врагу не было бы толку. Но тогда никто об этом не подумал. К вечеру подсчитали потери. Четыре тысячи воинов! Начались споры: отступить или продолжать битву на этом же месте? И тогда сыновья пророка Эли, никому ничего не сказав, привезли в стан Ковчег Завета из храма в Шило. Наши до утра пели, приносили жертвы, благословляли каждый отряд отдельно и все вместе. А надо было отдохнуть, потому что филистимляне утром начали новую атаку.

И опять поначалу наши сражались неплохо, пока позади ополчения племени Дана не забили барабаны. Это на помощь филистимлянам прибежали гиргаши из своей крепости в Бет-Шеане. Наши не знали, что гиргашей в Бет-Шеане так много. Басилевс, увидев, что появились союзники, велел прорваться к Ковчегу Завета и захватить его. Это филистимлянам удалось. Когда иврим увидели, что священный Ковчег попал в плен, началась паника и общее бегство. В тот день наши потеряли тридцать тысяч воинов.

Он замолчал. Теперь Шмуэль рассказывал, что произошло, когда весть о поражении пришла в Шило.

– Убежал один биньяминит с места сражения и в тот же день пришёл в Шило. Одежда на нём была разорвана, на голове – прах. Когда он появился, Эли сидел на камне у дороги возле ворот дома и ожидал вестей, а сердце в нём трепетало за Ковчег Божий. Когда человек тот пришёл в Шило, весь город, узнав новость, стал громко стенать. Эли услышал вопли и спросил:

– Отчего такой шум?

Тогда этот человек подошёл к нему и объяснил. А было Эли девяносто восемь лет, глаза его померкли, и он не мог видеть. Тот человек сказал Эли:

– Я сегодня пришёл из стана, убежал с места сражения.

Эли спросил:

– Что там произошло?

И отвечал вестник, и сказал:

– Побежал Израиль перед Филистией, и поражение великое произошло в народе. Оба сына твоих убиты, а Ковчег Божий взят в плен.

Едва упомянул он о Ковчеге, Эли упал навзничь у ворот дома, сломал себе хребет и умер, ибо был он стар и тяжёл.

– Да, – вздохнул Шаул, не нужно было приносить Ковчег.