Верхом на муле король Шаул поднялся на холм. Долина внизу была покрыта телами кочевников. Выполняя наказ судьи и пророка Шмуэля, амалекитян ловили по всему Негеву, вели к отрогам гор и там приканчивали. Коэн Ахимелех бен-Ахитув и все священнослужители находились на месте казни, следя, чтобы гнев Божий свершился до конца.
– Всё, наконец? Мы исполнили наше обещание Шмуэлю? – спросил Шаул у подъехавшего Авнера бен-Нера.
– Исполнили, – подтвердил командующий и добавил: – После такой победы солдаты заслуживают пира и награды.
– Только не здесь! – Шаул скривился, указывая взглядом на долину. – Надо возвращаться.
– Правильно, – сказал, приблизясь, князь Нахшон. – Похороним убитых и на рассвете двинемся домой. Дадим войску отдых в оазисах.
– Эй, король! – послышался весёлый голос.
Шаул и его люди обернулись и увидели Рыжего. Тот волочил за собой на верёвке не то овцу, не то козу. Когда Иоав поднялся на холм, все увидели, что он привёл не животное, а маленького горбуна с длинными вьющимися волосами. Вблизи оказалось, что горбун к тому же косоглаз, а в оскаленном рту его торчат чёрные зубы.
– Накажет ведь Господь! – вздохнул какой-то солдат, когда Иоав и его уродец остановились на холме. – Где ты отыскал такое чудо, Рыжий? Гони его отсюда!
– Это не я, – Иоав плюнул на землю от сожаления. – Это шимониты его поймали.
Потом он кивнул в сторону пленника и медленно произнёс:
– Перед вами царь Агаг.
Вскрик удивления послышался на холме. Все тронули мулов и подъехали поближе, чтобы разглядеть недавно ещё такого страшного врага.
– Да ты ошибся, – сказал молодой князь Эзер из племени Нафтали, прикасаясь к уродцу тупым концом копья.
– Нет! – пленный поднял голову. Искривлённый рот с оскаленными зубами, наморщенный в презрении нос и косые глаза – всё излучало ненависть. – Я – Агаг, царь всех амалекитян.
И он перешёл на родной язык, жестикулируя, сколько позволяла верёвка.
– Кончай ты его, Рыжий. – Приказал Авнер бен-Нер. – Нечего было и приводить.
– Нет, погодите!
Все обернулись. На холм поднялся князь Доэг.
– Я прошу короля иврим: не убивай Агага до времени, не лишай своих людей радости. Главного врага нужно кончать торжественно, народ это любит.
Он хотел ещё что-то добавить, но в этот момент Шаул обернулся к подскакавшему Адораму бен-Шоваву, вслед за которым подъехало ещё несколько человек. Все они кричали одновременно, обращаясь к королю.
– Говори сперва ты, Адорам, – приказал Шаул. Вокруг замолчали.
Адорам бен-Шовав попросил, чтобы хоть малую часть скота сохранили в обозе.
– У нас не хватает мяса для еды и для жертвоприношений. Я не могу делать запасы дольше, чем на завтра, ибо сказал Моше:
– Верно, – подтвердил Иоав бен-Цруя. Все поняли и засмеялись.
– Не надо ничего объяснять, – сказал Шаул. – Отбери, сколько тебе нужно для обоза.
– И для пира?
– Оставь и для пира, – поморщился король.
К нему подъехал командующий.
– Поезжай, отдохни, король, я сам управлюсь, – решительно сказал Авнер бен-Нер, взглянув в лицо Шаула. И сразу стал отдавать команды отрядам. Вестовые то и дело появлялись на холме.
Король на своём муле скрылся в темноте. Его увидели только в момент погребения погибших воинов. Потом Шаул опять исчез и до утра не появлялся в своей палатке.
Рассвет в Негеве был жёлтым, будто на горы вылили с неба много кувшинов масла.
Утром армия иврим двинулась к своим станам в наделе Биньямина. Король Шаул, Авнер бен-Нер, Ионатан, военачальники и советники короля двигались в конце колонны. Там же, беседуя на ходу с Адорамом бен-Шовавом, ехал эдомский князь Доэг. Пленный король амалекитян плёлся сзади, привязанный к хвосту мула одного из эдомцев.
А в селениях Амалека пировали грифы, и матери-шакалихи вели детёнышей поглодать кости, прежде, чем те занесёт песком или смоет весенним наводнением. Только через год в Северный Негев вернулись кейниаты и заняли кочевья и пастбища царя Агага.
В каждом ивримском селении, через которое пролегала обратная дорога войска, оставался отряд местного ополчения. Жертвоприношения по случаю благополучного возвращения из похода на Агага, прощание с воинами, уже добравшимися до дома, да и просто встреча населения со своей армией, с царём и военачальниками – непременно превращались в праздник. Поэтому возвращение через наделы племён Иуды и Шимона затянулось почти на месяц.
