– Послал тебя Господь в путь и сказал: «Пойди и разгроми Амалека. И воюй с ним до полного уничтожения». Почему же ты не послушался гласа Господня, а устремился на добычу и совершил зло перед очами Господа?
Шаул растерялся. Отшатнувшись от потемневшего лица Шмуэля, он проговорил:
– Ведь послушался я гласа Господа и пошёл в путь, в который послал меня Господь, привёл Агага – царя Амалека, и амалекитян я разгромил.
– Это я просил сохранить скот, – выкрикнул Адорам.
Шмуэль едва повернулся в его сторону и опять вонзил взгляд в склонившегося перед ним короля.
– Ну, говори, что было дальше?
– Взял народ лучшее из добычи, из мелкого и крупного скота, из заклятого, чтобы принести в жертву Господу, Богу твоему, в Гилгале.
– А-а, – протянул Шмуэль.– Значит, принести в жертву? Неужели всесожжения и жертвы столь же желанны Господу, как и послушание гласу Его! Послушание лучше жертвы, повиновение лучше, чем тук овна, а неповиновение – как знахарство, а противление – как идолопоклонство.
И медленно выговаривая каждое слово, он объявил:
– За то, что ты отверг слово Господа – и Он отверг тебя.
– Погоди, погоди, – прохрипел Шаул.
–Согрешил я, преступив повеление Господа и слова твои, так как боялся я народа и послушался голоса его. Теперь же прости грех мой и возвратись со мною, и поклонюсь я Господу.
И повернулся Шмуэль, чтобы уйти, но ухватился Шаул за полу плаща его, и тот порвался.
Тогда сказал ему Шмуэль:
– Сегодня отторг Господь власть над Израилем от тебя.
Шаул прикрыл веки ладонями. Потом руки короля опустились, и он тихо, с усилием произнёс:
– Я согрешил, но теперь почти меня, прошу, перед старейшинами народа моего и перед Израилем и возвратись со мною. И поклонюсь я Господу, Богу твоему.
Шмуэль колебался.
– Иди туда, – он указал в сторону жертвенника.
Шаул повернулся и пошёл к солдатам, чувствуя, что пророк следует за ним.
Началось жертвоприношение. Люди вокруг судьи и пророка – все, за исключением короля – уже поверили, что буря миновала. Едва окончились всесожжения, Шмуэль велел:
– Приведите Агага.
Когда пленный появился, и его поставили напротив Шаула, все увидели, что судья и пророк одного роста с царём амалекитян. Всю дорогу до Гилгала Агаг не желал разговаривать ни с кем, даже с королём Шаулом. Он принимал воду и пищу только в уединении и отказывался переменить изодранную одежду. Но когда его подвели к Шмуэлю, Агаг внезапно сник, опустил глаза и стал что-то лепетать на своём языке. Стало тихо. Налетел ветер, и дым от жертвенника скрыл на несколько минут Шмуэля и Агага от стоящих вокруг них воинов. А когда дым развеялся, все увидели, что амалекитянин так и стоит, понурясь, а в руке у Шмуэля – обоюдоострый нож, каким режут животных для жертвоприношения.
Сказал Шмуэль:
– Как меч твой жён лишал детей, так и твоя мать лишится сына.
И рассёк Шмуэль Агага перед Господом в Гилгале.
– Принеси Священные свитки, – велел Шмуэль коэну Ахимелеху бен-Ахитуву.
Тот принёс. Шмуэль раскрыл свиток на нужном месте, отодвинул его от глаз и громко прочитал:
« И даст вам Господь мясо, и будете есть. Не один день будете есть и не два, и не пять дней, и не десять дней, и не двадцать дней, а в продолжении месяца, пока не выйдет оно из ноздрей ваших и не станет для вас отвратительным из-за того, что вы презрели Господа, который среди вас ...»
И пошёл Шмуэль в Раму.
