Джек решил, что она собирается что-то сказать, и застыл в ожидании, но Сильвия лишь смотрела на него, и он поцеловал ее вновь, немного нетерпеливо, и добавил:
– Не волнуйся, любимая.
Он спустился на первый этаж и хотел уже выйти на улицу, когда из привратницкой вышла, прихрамывая, женщина. Держа в руке письмо, она позвала:
– Месье Джек! Месье Джек! Месье Фэллоуби оставил его для вас!
Он взял письмо и, прислонившись к дверному косяку, прочел:
«Дорогой Джек!
Думаю, дела у Брэйта и Фэллоуби хуже некуда. Брэйт клянется, что это не так, а Фэллоуби говорит, что именно так и есть, сам делай выводы. У меня есть план, как достать еду – если сработает, я дам вам знать.
Искренне твой
P. S. Фэллоуби тряхнул Хартмана и его банду, слава богу! Что-то здесь нечисто, или этот тип просто скряга.
P. P. S. Я изнываю от любви, но уверен, что нисколько ее не интересую».
– Ладно, – сказал Трент, улыбнувшись консьержке, – скажите мне, как там папа Коттар?
Старушка покачала головой и указала на привратницкую, где стояла скрытая занавесками кровать.
– Папа Коттар! – весело вскричал он. – Как ваша рана?
Он подошел к кровати и отдернул занавески. На смятых простынях лежал старик.
– Лучше? – улыбнулся Трент.
– Да, – донесся слабый ответ и после паузы: – Есть новости, месье Джек?
– Я еще не выходил сегодня, но передам вам все, что узнаю… хотя, видит бог, я сыт слухами по горло, – сказал он себе под нос, а затем прибавил: – Взбодритесь, вы действительно выглядите лучше.
– А вылазка?
– Вылазка на этой неделе. Генерал Трошю вчера разослал приказы.
– Это просто ужасно!
«Это омерзительно, – подумал Трент, выйдя на улицу и завернув за угол к рю де Сен. – Бойня, просто бойня! К счастью, меня там не будет».
Улица почти опустела. Несколько женщин в рваных военных плащах тащились по оледеневшей мостовой, а на углу бульвара над водостоком сидел кошмарно одетый беспризорник. Веревка, завязанная вокруг его талии, удерживала вместе отвратительные лохмотья, на ней болталась крыса, все еще истекающая кровью.
– Там еще одна! – прокричал он Тренту. – Я попал в нее, но она улизнула.
Трент перешел улицу и спросил:
– Сколько?
– Два франка за четвертушку вот этой жирной – по ценам на рынке Сен-Жермен. – Он зашелся в ужасающем кашле, вытер лицо ладонью и лукаво взглянул на Трента. – На прошлой неделе можно было купить крысу за шесть. – Мальчишка грязно выругался. – Но твари исчезли с рю де Сен, и теперь за ними охотятся у новой больницы. Я продам вам ее за семь франков, а мог бы выручить десять на острове Святого Луи.
– Ты лжешь, – сказал Трент. – И позволь заметить, если ты попытаешься надуть кого-нибудь в этом квартале, люди быстро разберутся с тобой и твоими крысами.
Он помедлил, глядя на мальчишку, приготовившегося ныть и, смеясь, бросил ему франк. Поймав монетку, беспризорник сунул ее в рот и отвернулся. На миг он припал к земле и застыл без движения, вглядываясь в прутья решетки, а затем, внезапно подавшись вперед, бросил камень в канаву. А Трент пошел дальше, оставив мальчишку добивать большую серую крысу, с писком корчившуюся в зеве водостока.
«Подумать только, что Брэйт может до такого дойти, – подумал он. – Бедный мальчик!»
В спешке он свернул в грязный переулок Beaux Arts и вошел в третий дом слева.
– Месье дома, – дрожащим голосом вывел старик-консьерж.
Дома? На чердаке совсем не осталось мебели – лишь остов кровати, железный таз и кувшин на полу.
Уэст появился в дверях и, загадочно подмигивая, поманил за собой Трента. Брэйт, чтобы не мерзнуть, рисовавший прямо в постели, взглянул на него, рассмеялся и потер руки:
– Что нового?
Привычный ответ на небрежный вопрос:
– Только обстрелы.
Трент присел на кровать.
– Где, скажи на милость, ты это достал? – спросил он, указывая на половинку цыпленка в тазике для умывания.
Уэст ухмыльнулся:
– Вы, двое, стали миллионерами? Выкладывайте.
Немного смущенный Брэйт начал:
– О, это один из подвигов Уэста…
Но тот быстро прервал его, заявив, что расскажет сам.
– Видишь ли, еще до осады у меня было рекомендательное письмо к одному
