– Ооод мой племянник! – откликнулся третий тролль.
И внезапно тролли, перестав хмуриться, весело загалдели, сгрудившись вокруг мальчиков и глядя на них с пугающе широкими улыбками. У Джаннера от облегчения подкосились ноги. Дверь у него за спиной содрогнулась от очередного удара, и тролли вопросительно взглянули на братьев.
– Послушайте! – воскликнул Джаннер. – Ооод был нашим другим. Он тоже хотел раздавить Нага.
Тролли закивали, почёсывая животы и затылки.
– Раздавить Наг – хорошо! – первый тролль стукнул себя в грудь. – Иггит хотеть домой, в Глагрон. Здесь холодно. Нет деревьев.
Остальные тролли одобрительно зарычали.
– Помогите нам! – попросил Кальмар.
– Зачем помогать Клык? – спросил Иггит, сузив маленькие глазки.
– Он не Клык! – возразил Джаннер. – Он Верховный король Анниеры. Наг взял его в плен.
Иггит кивнул:
– Анниера. Наг разбить Анниера.
– Да, – ответил Кальмар. – А теперь Анниера разобьёт Нага.
Тролли задумались – а потом дружно вскинули в воздух огромные кулаки и проревели:
– Раздавить Наг!
Бонифер снова толкнулся в дверь, и тролли озадаченно переглянулись.
– Там, за дверью, огромный паук, – Кальмар пошевелил пальцами. – Злое чудовище. Задержите его, пожалуйста.
– Щас, – отозвался Иггит и что-то приказал остальным.
– Нам надо в Бан Рону, – сказал Джаннер. – То есть вниз.
– Сюда, – велел Иггит и поманил за собой нескольких троллей.
Остальные расступились, давая братьям пройти, а затем с ухмылками встали вокруг двери, готовые встретить того, кто выйдет.
Как только Джаннер и Кальмар миновали арку ворот – совсем недавно это казалось невозможным! – дверь распахнулась. Джаннер оглянулся. Над головами троллей мелькнули длинные чёрные лапы, но могучие создания разом обрушились на гигантского паука, и крик Бонифера сотряс воздух в последний раз.
– Иггит помочь вам вниз, – сказал тролль.
Джаннер увидел головокружительные просторы Смертоносных гор. Сразу за стеной замка гора круто обрывалась. На краю утёса стояла прикреплённая к цепям гондола. Цепи тянулись вниз, к железной башне, выстроенной на дальнем склоне, потом к другой, третьей и так далее, вдоль каменного гребня.
Иггит жестом велел мальчикам садиться в гондолу, а сам подошёл к огромному колесу и потянул за несколько рычагов. Джаннер и Кальмар с тревогой поднялись по каменным ступенькам и залезли внутрь. В гондоле, как водится, было грязно, но Джаннер промолчал. Он выглянул в окно – глаза слезились на холодном ветру – и стал ждать. Несколько троллей вместе с Иггитом взялись за колесо.
– Ооод хороший мальчик, – сказал Иггит.
– Да.
У Джаннера не хватило сил сказать, что Ооод погиб.
Тролли дружно налегли на колесо. Гондола оторвалась от земли и, качаясь, повисла над пустотой.
– Мы торопимся, – сказал Кальмар. – Можно нас вжухнуть?
– Вжух! – воскликнул Иггит и жестом велел сородичам отойти. Подождав, когда мальчики усядутся, он дёрнул за рычаг, – и гондола полетела над пропастью.
Братья откинулись на спинки сидений, не обращая внимания на грязь и опасную скорость. Они так устали, что почти не могли говорить.
Джаннер оглянулся и впервые оценил высоту, на которой расположился замок Трог. На свой лад он был красив – высокий, молчаливо стоящий на ледяной вершине. Одинокая твердыня на одинокой горе, где нашло себе приют безумие. Никогда раньше Джаннер так не тосковал по теплу и зелени, по живым деревьям, плеску волн, улыбкам.
Гондола летела, пока самая высокая башня Трога не затерялась среди горных вершин.
Они летели вниз, не зная, что сталось с Лили и что ждёт их у подножия горы; они не ощущали ничего, кроме голода, холода, жажды и усталости. За свою недолгую жизнь братья Ветрокрылы повидали больше, чем иные взрослые. И этой жизни предстояло войти в легенды.
Потом о них напишут книги, которые родители будут читать детям перед сном. Мальчики и девочки будут разыгрывать свои любимые сценки, изображая Клыков, морских драконов и даже Подо Рулевого. Джаннер, Тинк и Лили сами так делали в Глибвуде, так играл Подо со своими братьями, так было всегда – начиная с Первых людей, которые из уст Создателя слышали рассказы о сотворённых им мирах.
Но мальчики об этом ещё не знали. Для них не существовало ничего, кроме холода, страха за судьбу близких – и за судьбу мира – и шума горного ветра.
Джаннер ненадолго задремал и проснулся в темноте; выглянув в окошко гондолы, он увидел горные пики, озарённые ущербной луной. Кальмар дремал на сиденье напротив и заворочался, когда гондола миновала очередную башню, торчащую на почти отвесном склоне.
Они спускались несколько часов. Джаннер высунулся в дверь и посмотрел вниз, гадая, сколько им ещё лететь, но не увидел ничего, кроме темноты. Он порылся в походных мешках, надеясь найти хоть какие-нибудь крошки или яблочные огрызки, чтобы утолить голод, но не нашёл ничего. Воды тоже не осталось.
Тогда он высунул руку, нащупал плотно спрессованный снег на крыше гондолы и осторожно отломил кусок. Мальчик ел снег и думал про Лили, маму и дедушку, про Оскара и Сару Кобблер. Вскоре непрерывное качание гондолы убаюкало его.
