– Да, и это свело его с ума. Как многие из нас, он несколько лет бродил по лесу, пока не обрёл дом в Расщепберге. Поселившись в том логове, он почти ни с кем не разговаривал и всё время рисовал на стенах. Однажды ночью Эсбен с ужасным рёвом выскочил из своего жилища и покинул Чёрный лес. Просители не сумели его остановить.
– А просители – это кто? – спросил Джаннер.
– Стражи границы. Их обязанность – не пускать здешних обитателей в Зелёные лощины. Силой тут ничего не поделаешь, поэтому приходится просить. Они же помогают бродячим расщепкам и вернуться в город.
– А почему вы не пускаете их в лощины?
– Мы знаем, что наши собратья могут причинить зло людям, которые живут за пределами леса. Тогда люди придут сюда, чтобы отомстить расщепкам. Здесь мы обрели покой – и хотим, чтобы так было и впредь. Мы уже достаточно натерпелись от Нага и не желаем новых страданий. Королева оберегает нас.
– Королева? – одновременно спросили Джаннер и Кальмар.
В то самое мгновение дорога обогнула приземистое каменное здание, с крыши которого смотрел ещё один получеловек-полуконь. Перед путниками высилось величественное древнее строение, увитое цветущим плющом; резная арка вела во внутренний двор. Деревья здесь были вырублены, и двор, залитый солнцем, напоминал каменный остров, поросший лиловыми цветами.
– Да. Королева. Я послал ей весть, как только вы пришли, и она согласилась принять вас. Здравствуй, Халибарт, – Кэдвик кивнул одному из стражей, стоящих у входа. – Привет, Джафан, – поздоровался он, повернувшись к другому.
Стражи были ростом не ниже Кэдвика и очень походили на него. Оба держали в руках мечи.
– Старшина Кэдвик, – ответил Халибарт. – Её величество ждёт тебя.
Проходя во двор, Джаннер ощутил на себе внимательные взгляды стражей. Тут же мальчика так окутало благоухание цветов, что у него закружилась голова. Вокруг зеленели самые разные растения; несмотря на холод, кое-где на ветках уже виднелись плоды. Узкие каменные дорожки терялись среди деревьев, с которых свисали гроздья цветов, похожие на спелый виноград.
– Моя королева, – с почтением прознёс Кэдвик. – Это Джаннер и Кальмар, сыновья расщепка Эсбена.
Сначала Джаннер никого не увидел. Потом в дальнем углу сада, в ветвях дерева, покрытого белыми цветами, что-то шевельнулось. Мальчик приготовился увидеть нечто огромное, высотой с дерево. Ветви продолжали двигаться – а потом, шелестя листвой, устремились к вошедшим. Кальмар и Джаннер наблюдали за ними с благоговейным ужасом. Воздух всколыхнулся, и аромат стал ещё сильнее.
Само дерево – изящно изогнутое, с гладкой серой корой – и было королевой. Её большие зелёные глаза напоминали вделанные в древесину драгоценные камни, улыбающийся рот представлял собой трещину в коре. Руками ей служили многочисленные ветви, воздетые к небу, как будто королева воздавала хвалу солнцу, а вместо ног были корни, которые осторожно змеились по земле, ласково касаясь по пути камней и растений. Когда она остановилась в нескольких шагах от вошедших, ноги-корни тут же смешались с травой, как если бы королева так и росла здесь с самого начала. Цветущие ветви осенили мальчиков. Королева взглянула на гостей с такой нежностью, что Джаннер с трудом сдержался, чтобы не подбежать и не обнять её.
– Поклонитесь, – сказал Кэдвик, опускаясь на колени.
Джаннер и Кальмар последовали его примеру так поспешно, что королева рассмеялась. Этот звук напоминал журчание ручья. Белые ветви затрепетали. Краем глаза Джаннер заметил, что другие цветы и травы тоже задрожали; весь сад склонился к своей королеве, будто ветер отовсюду дул в её сторону.
– Добро пожаловать, – произнесла королева таким мелодичным голосом, что у Джаннера перехватило дух. – Я Арундель, королева Расщепберга. Вы действительно дети Эсбена?
– Да, госпожа, – дрожащим голосом ответил Джаннер.
– Он нашёл вас?
– Да.
– Как он теперь живёт? – спросила Арундель.
Джаннер замолчал.
– Он умер, ваше величество, – сказал Кальмар.
В саду воцарилась тишина. Листва замерла, словно прислушиваясь.
– Ужасно, – негромко произнесла королева. – Такова цена памяти. Соболезную вам, дети. Да, некоторые из нас вспоминают свою истинную суть, покидают лес и мучаются. Но лучше боль, чем забвение.
Джаннер ничего не понимал, однако любопытствовать не стал.
– Кальмар, а ты помнишь?
– Что помню, ваше величество?
– Свою истинную суть. Ты помнишь, кто ты такой?
Кальмар посмотрел на Джаннера, а потом заставил себя взглянуть в лицо Арундели:
– Да, госпожа. Я стараюсь помнить. Но это становится всё труднее.
Листья зашелестели вновь, и Арундель сказала:
– Встаньте, сыновья Эсбена. Я вижу, что вы голодны. Идёмте.
