Вслед за королевой они направились к стоящему в недрах сада каменному столу. Джаннер увидел и других расщепков – маленьких, похожих на лис и пещерных глатов. Они перескакивали с ветки на ветку, собирая плоды, которые затем сложили на стол. Королева склонилась, тихо произнося благодарственную молитву. Она улыбнулась братьям и, грациозно шевельнув ветвью, предложила им сесть. Расщепок, похожий на глата, наполнил две каменные чаши из жёлоба и поставил их перед мальчиками.
– Угощайтесь, – сказала королева. – Моя пища – солнце, моё питьё – подземная влага.
Джаннер вгрызся в продолговатый зелёный плод, который оказался очень сладким. Кальмар понюхал круглый синий фрукт, надкусил – и принялся уплетать за обе щеки.
– Наверняка вам многое хочется знать. Спрашивайте о чём хотите.
У Джаннера вопросов было столько, что он не знал, с чего начать.
– А что вы делаете, когда у вас где-нибудь зачешется? – выпалил Кальмар, очищая крапчатый жёлтый плод.
– Молчи! – зашипел Джаннер.
– Она разрешила спрашивать про что угодно! – возразил Кальмар с полным ртом мякоти.
Королева Арундель вновь рассмеялась, и в лучах света заплясала пыльца.
– Мне прислуживают много птиц и насекомых.
Оторвав укоризненный взгляд от жующего Кальмара, Джаннер спросил:
– Что вы знаете про нашего отца?
Арундель ласково взглянула на мальчика:
– Я знаю, что он любил вас. Поселившись здесь, избегал разговоров. Я пыталась помочь ему, но воспоминания приносят много боли. Вы видели диких расщепков. Это те, кто отказывается помнить. Они прячутся в лесу и забывают человеческую речь. Но некоторые позволяют мне вывести их из чащи мучительных воспоминаний. А некоторые, как Кэдвик, даже вспоминают своё настоящее имя и обретают подобие покоя. Так было и с Эсбеном. С моей помощью он вспомнил, как его зовут, и рассказал о своей семье. Но это произошло не сразу. Я тоже помню не всё. Я почти забыла, что он был моим королём… – Она улыбнулась, увидев потрясённое лицо Джаннера. – Да, дитя, я родом с Анниеры. Я знаю, кто вы. Это мне следовало бы поклониться…
– Нет! Пожалуйста, не надо! – воскликнул Кальмар с набитым ртом. – Я страшно не люблю, когда кланяются!
Арундель всё-таки поклонилась, накрыв своей тенью каменный стол, и Кальмар ответил смущённым кивком.
– Значит, тот, кто вспоминает своё настоящее имя, исцеляется? – уточнил Джаннер.
– Если бы так. Все мы время от времени забываем, кто мы такие, и кто-то должен напоминать нам об этом. Иногда прошлое – единственный способ выйти из темноты на свет.
– И вы тоже забываете? – спросил Кальмар, впервые заинтересовавшись чем-то, кроме еды.
– Да. И старшина Кэдвик. Когда это происходит, мы посылаем за ним просителей в дебри Чёрного леса.
– А кто помог вспомнить вам? – спросил Кальмар.
Королева вновь улыбнулась, и её взгляд устремился в глубины собственной памяти.
– Ты первый спросил меня об этом, Кальмар. И я отвечу, ибо вы должны знать всё. Меня выбросили из темницы Трога в лес как сухое бревно. Я ничего не понимала, только мучилась от жажды, пока наконец мои корни не коснулись земли. Постепенно мне удалось встать. Много месяцев я стояла в лесу – лето сменялось осенью, осень – зимой, а я ничего не осознавала, кроме горя и страха. Я видела, как из темницы выбрасывают расщепков, но никто не говорил со мной, и никто, казалось, меня не замечал. Но потом… – Арундель помолчала, и её взгляд затуманился. – Я увидела своего возлюбленного. Он выполз из пещеры как перепуганный ребёнок, и я поняла, что его горе не меньше моего. В те дни я ещё не могла ни говорить, ни двигаться. Я смотрела, как он идёт мимо, и не в моей власти было окликнуть его или взять, руку. Когда он ушёл, печаль помогла мне обрести голос, и я зарыдала. Я вспомнила, как зовут моего любимого, и звала его в дебрях Чёрного леса, с каждым мгновением всё больше понимая, кто я такая и кем стала.
– Как его зовут? – спросил Джаннер, хотя и так уже знал ответ.
– Артам Ветрокрыл.
Арундель – королева расщепков покачивалась на тёплом ветру, опустив ветви до самой земли. Глаза у неё блестели. По гладкой серой коре, как древесный сок, скатилась слеза.
– Ты знал своего дядю?
– Да, ваше величество, – ответил Джаннер.
– Боюсь, что никогда его больше не увижу. И отчасти я этому рада, – ствол Арундели согнулся, листья вновь зашелестели. – Он отпрянул бы в ужасе, увидев, во что я превратилась.
– Нет, – возразил Джаннер и взглянул на солнечный свет, пробивающийся сквозь усеянные белыми цветами ветви. – Он сказал бы, что вы прекрасны. Между прочим, он жив.
Глаза у Арундели округлились, и она подалась вперёд:
– Ты его видел?! Где?!
Джаннер улыбнулся. В кои-то веки он может сообщить приятную новость.
– Он добрался до Скри и поселился там.
– Скри? – удивлённо прошептала Арундель. – Так далеко!
– Дядя искал нас. Он… потерял рассудок. Почти утратил дар речи. Он жил на дереве в Глибвудском лесу и много лет нас охранял. Видели бы вы, как он дрался с Клыками!
– Он спас меня от Хранительницы камней, – подхватил Кальмар. – А потом вернулся в Скри. Наверное, он снова сражается с Клыками.
