«Не всегда, но сегодняшний вечер я не позволю им испортить!» — подумал Карл.
В холле их снова остановил голос. На этот раз он был мягким и заботливым.
— Добрый вечер, мисс Йорк. Я директор этой школы. Очень рад, что вы смогли к нам приехать.
— Сэр!.. — Софи забыла слова от волнения. — Сэр, большое вам спасибо!.. Карл столько рассказывал нам о вашей школе!.. Все в приюте про неё знают! И Тэд, и Джесси, и даже Бен… Попасть сюда… это просто чудо!.. Спасибо вам большое!.. — она говорила, ища слепыми глазами человека, к которому обращалась.
— Надеюсь, вам здесь понравится, — Альбус Дамблдор осторожно пожал её руку. — Праздник уже начался, вам пора, — сказал он Карлу. Потом бросил короткий взгляд на Софи и пошёл в зал.
Карл вместе с остальными чемпионами направился туда же.
Братья Корхонен замахали ему руками, показывая на свободные места рядом с собой.
— Что бы ты хотела попробовать? — спросил Карл.
— Не знаю… — боязливо ответила Софи и тут же быстро добавила. — То же, что и ты…
— Директор заказал свиные отбивные, значит, это должно быть вкусно.
— А нам можно… Есть то же самое, что ест директор?
— Можно, — успокоил её Карл. — В этом вопросе здесь демократия… Свиные отбивные, пожалуйста, — сказал он, и золотые тарелки наполнились едой. — Можешь начинать, — он вложил ей в руки вилку и нож.
— Уже принесли?
— Здесь обслуживают быстрее, чем в «МакДональдсе».
Софи улыбнулась, вспоминая гамбургер и шипучую «Кока-Колу», которыми как-то угостил её Бен.
— Очень вкусно… Спасибо, я бы не догадалась такое заказать.
— Я тоже…
— …И у нас есть дворец, не такой большой… — за соседним столом Виктор Крам рассказывал Гермионе Грейнджер о Дурмстранге. — Но территория наша больше и красивей, правда, зимой день совсем короткий, а ночь длинная, мало времени любоваться. Зато летом мы долго летаем… — он бросил быстрый взгляд на Софи и поправился, — то есть гуляем, долго гуляем возле озёр… и поднимаемся на горы…
— …У нас во дворце Трапезную украшают ледяные скульптуры, — говорила Флёр Делакур. — Но они не тают и переливаются всеми цветами радуги…
— Красиво… — шёпотом сказала Софи. — Бен говорил, что в январе откроется фестиваль ледяных фигур… И они тоже будут светиться разными цветами, потому что у них внутри лампочки…
«Дура, ты ведь этого не увидишь!» — одними глазами сказал Драко.
После ужина на появившуюся из воздуха сцену поднялся ансамбль «Ведуньи».
— Вам пора… — сказал Тапани.
На лице Софи отразилось волнение. Она понимала, что попала сюда из-за этого единственного танца и теперь боялась сделать что-то не так.
— Не бойся, — Карл взял её за руку и вывел на середину зала.
Заиграла грустная медленная мелодия. Тапани улыбнулся младшему брату, стоявшему рядом с Полумной, и, отойдя к стене, стал наблюдать за танцующими.
Вот кружатся по залу юные, яркие, на губах улыбки и глаза горят, но счастье ли это горит?..
Директор Хогвартса танцует с директором Шармбатона, но, когда его взгляд вдруг касается Софи Йорк, свет гаснет на очках половинках, и виноватой становится вечная улыбка…
Профессор Снейп не танцует. Он стоит у стены в чёрном будничном сюртуке… Взгляд устремлён на Карла и Софи. Юноша немного сутулится, чтобы услышать слова, которые произносит девочка. Пряди тёмных волос падают на лицо. А её волосы в отблесках цветных фейерверков пылают словно жидкий огонь, и живыми кажутся слепые зелёные глаза… Эта картина причиняет профессору боль, но он не может оторвать взгляда. Смотрит, смотрит, потом резко поворачивается и уходит из зала…
Валери тоже хочется уйти. Когда музыка стихает, она, воспользовавшись суетой, прячется в оконной нише…
Валери коснулась ладонью окна — и на морозном стекле остался след, напоминающий странную перекошенную звезду.
Какое скучное занятие эти балы! Думала, что хотя бы в Хогвартсе удастся забыть о них, но танцы и бальные платья найдут везде… Почему каждый не может делать то, что ему нравится? Вот профессор Снейп пришёл в своей обычной мантии, зачем же ей наряжаться, словно она рождественская ёлка?..
Полумне это нравится. «Ведуньи» играют что-то, похожее на кадриль, и она, счастливая, носится по залу с Матти. А Карл с Софи стоят в стороне и разговаривают. Они выучили только один печальный танец, и теперь не знают, что делать…
