Пройдя дальше по коридору, они нашли старую лестницу. Перила давно отломали, а ступеньки крошились, когда на них наступаешь. Чувствуя себя кем-то, сродни канатоходцам, они поднялись на второй этаж и попали в огромный зал с высоким потолком и большими мозаичными окнами. Сквозь разноцветные стёкла проникали солнечные лучи, делая помещение похожим на церковь. Но здесь не было ни свечей, ни икон. Здесь молились другому Богу. Проходя между рядами счётчиков и больших компьютеров, Карл отодвинул одно чудом сохранившееся кресло и сел в него.
Северус подумал, что он похож на студента-первокурсника, которого прислали на практику.
— Я говорил вам, что хотел строить мосты? — спросил юноша, глядя в разбитый монитор.
— Почему «хотел»? Вы больше не хотите этого?
— Хочу… — он оттолкнулся, и вращающееся кресло закрутилось — легко, словно в нём сидел не человек, а призрак.
Когда кресло остановилось, Карл поднялся и сказал:
— Пойдёмте наверх.
Они вернулись к лестнице и поднимались, пока не увидели маленькую металлическую дверь. Карл поднял засов — и они оказались на залитой солнцем крыше. После пыльных холодных помещений фабрики таким наслаждением было вдохнуть пахнущий солнцем воздух.
— Давайте немного посидим здесь, — произнёс Карл и, подойдя к самому краю крыши, опустился на нагретые плиты, свесив ноги.
Северус медленно подошёл и посмотрел вниз. Они долго поднимались по лестнице — до земли здесь было далеко, хотя с Астрономической башни было ещё дальше…
— Это не место, чтобы падать… — тихо сказал Карл.
Северус постоял ещё немного, потом сел рядом. Перед ними лежал вечерний город, пересечённый блестящей лентой реки. Россыпь домов с редкими зелёными пятнами парков. Кое-где на деревьях уже появились золотые листья. Птицы летали в гаснущем небе и, наверное, начинали мечтать о юге…
— Я сейчас приду! — вспомнив что-то, сказал юноша и убежал.
Северус откинулся назад, подставляя лицо ветру. Ветер принёс с собой запах цветов, шум далёкого моря, голоса людей… Он трепал тёмные волосы, проникал под старый свитер…
Вернулся Карл. Ему удалось найти где-то в лабиринтах фабрики работающий автомат с напитками, и теперь он держал в руках две банки с незатейливой надписью «Pepsi» и улыбался. Северный ветер подхватил его волосы, вплетая в них последние солнечные лучи.
— Вот, держите! — он протянул одну банку профессору.
Северус с удивлением уставился на жестяное колечко — когда он в последний раз пил обычную газировку?
Раздался звук — Карл открыл свою баночку и осторожно отпил. Улыбка стала шире. Он держал маленькую жестяную баночку обеими руками — как драгоценность.
«Наверное, у них в приюте это действительно редкость», — рассеянно подумал Северус. Отогнув колечко, он сделал глоток.
— Вкусно, да? — радостно спросил Карл.
Никто уже давно не даёт газировке определения «вкусно». Это вредная для здоровья химическая настойка, которую все просто привыкли пить. Но для этого ребёнка…
— Нормально…
Тишина, которую изредка нарушают голоса птиц, летающих наперегонки с ветром… Ветер, рассказывающий о лете на языке осени… Лето, гаснущее, как солнечные отблески на окнах домов…
Они столько ходили сегодня, солнце давно должно было сесть… Странный день: ни одного заклинания не произнесли, не сделали ничего магического — а кажется волшебнее, чем тысячи других дней… Вот и солнце всё не садится…
И Северус вдруг понял, что солнце не зайдёт, пока здесь Карл…
Юноша сделал последний глоток и поставил пустую баночку на камни.
— Нам пора возвращаться? — спросил Северус.
Карл кивнул.
Северус допил свою газировку и посмотрел по сторонам. Конечно, фабрика — это большая помойка, и всё-таки…
— Давайте оставим их здесь, — предложил Карл.
Северус поставил баночку на камни и поднялся. Карл тоже встал, и они вместе пошли к двери, ведущей на лестницу. У самого порога Северус обернулся: покрытый позолотой лежал вдалеке город. В огромном синем небе играли с солнечными лучами птицы. Ветер кружил в прозрачном воздухе первые опавшие листья. У самого края крыши стояли две маленькие баночки газировки…
Конечно, всё это не могло произойти на самом деле. Он никогда бы не стал слушать этого ребёнка и, уж конечно, никогда сам не стал бы говорить такое. Даже сон бы такой не увидел, если бы в тот вечер не устал так сильно. Поэтому и позволил ему остаться, поэтому позволил себе заснуть… Поэтому и приснилось это…
Уже начали опадать первые листья, стали прохладнее утренние часы, и вечера наступали теперь раньше… Август проигрывал свою вечную битву с осенью, и помочь ему не могла никакая магия…
Карлу всегда нравилось тихое смирение природы, в молчании принимающей наступающую смерть. Это помогало смириться с чем-то внутри себя… Но сегодня желтеющая листва и пахнущее дождём небо поднимали в душе волны горькой тоски.
