«Да, я учился в Дурмстранге...» — сказал Вильгельм фон Дитрих. — «Там я познакомился с Геллертом Гриндевальтом и встретил Анну... Когда Геллерт заметил, что мне нравится Анна, он сказал: «Не советую тебе влюбляться в неё». Я спросил: «Почему?» Он ответил: «Такие долго не живут». Геллерт оказался прав. Анна умерла, когда Альфреду не исполнилось и десяти... Сейчас я думаю, так было лучше... А тогда не чувствовал ничего, кроме боли... У меня оставался только Альфред. Мир забрал у меня жену, а у него мать. И я хотел забрать мир... Я хотел бросить его к ногам сына. Чтобы мой сын свободно ходил по земле, не пряча свою силу... Поэтому я согласился на предложение Геллерта... Война между магглами и нами неизбежна. Те, кто обладают меньшим, всегда будут стремиться получить больше. А те, кто обладает большим, всегда будут желать ещё большего... И всё же в том, чтобы бросать заклинания в стариков и домохозяек есть что-то... нечистоплотное... Но магглы сами помогли нам, развязав войну... Нужно было только стоять рядом и направлять... Эту миссию возложил на меня Геллерт... Я надел форму офицера немецкой армии. И заставил Альфреда сделать тоже самое...
Альфред никогда не любил войну... Он согласился, потому что я попросил... Мне казалось, так будет лучше... Мне казалось, так мы сможем построить светлый, чистый мир, и свет его будет так ярок, что Анна заметит его с небес... Сначала всё шло прекрасно... Планы операций, праздники, парады... Лёгкие победы... Города сдавались один за другим... Мы были везде и не было ничего сильнее нас... Нас не касались пули, и осколки мин облетали нас стороной... Об Альфреде и его напарнике Герберте Айзенхерце ходили легенды... Я гордился своим сыном... Гордился и не замечал, как, минуя тело, пули попадают ему в душу... Для меня война была только средством... Альфред принял её в себя... Она жила в нём... Каждый солдат, каждый пленный, которого мы сжигали, жил в нём... И каждый в нём умирал... Я не видел этого, не хотел видеть... Я никогда не читал его стихов. Считал это юношеской глупостью... Теперь мне не осталось ничего, кроме стихов... Уверен, Альферд бы ушёл... Сразу, как первый раз увидел закрывающиеся двери крематория... Но его держали пули, которые могли попасть в мою грудь и в грудь Айзенхерца... Тогда я не препятствовал его дружбе с этим маггловским офицером... Наверное, это было ошибкой...
Наша армия начала проигрывать... Бой за боем, битву за битвой... Солдат убивали бескрайние поля, покрытые снегом, глухие, тёмные леса, мёртвый холод... Нас холод не мог убить, но он подтачивал силы и волю... На этой чужой, проклятой земле наша магия слабела... Альфред молча переносил это... Он ни разу не упрекнул меня, только реже смотрел в глаза, постепенно уходя в себя... Он тратил слишком много сил, пытаясь отвести пули от магглов, с которыми сражался рядом почти четыре года... Однажды я попытался сказать ему, что он должен больше думать о себе — и вот тогда он посмотрел мне в глаза!.. До сих пор не могу забыть этот взгляд...
Когда нас прогнали почти до Берлина, Айзенхерц попал в плен... Его пытали, но ему удалось бежать... И тогда он попал к нашим... Наши пытки были ещё страшнее... Его подозревали в измене... Там, в плену врагов, он понимал, ради чего должен молчать... Здесь же молчание могло сохранить лишь его честное имя... Честное имя для искалеченного тела... Мы с сыном находились на задании, самолёт потерпел крушение и мы чуть не погибли... Когда Альфред вернулся и узнал о друге... Солдаты с глупыми от Иперио улыбками сами вывели к нему Айзенхерца, но тот уже никого не узнавал... Альфред помог ему залечить следы пыток, но исцелить больную душу не мог... Он остался с безумным Гербертом... Ни одна больница для волшебников не приняла бы маггла. Для Германии Айзенхерц был предателем, для остального мира — немецким солдатом... В конце концов Альфреду удалось найти небольшую клинику в Швейцарии, где под изменённым именем он оставил Герберта... Я никогда не любил магглов, но, признаться, и мне было не по себе видеть, во что превратился этот когда-то гордый и сильный офицер... Альфреда же это сломило... Герберт стал для него олицетворением самой войны...
Гелллер Гриндевальд проиграл свою битву с Альбусом Дамблдором, и Бузинная палочка, самый могущественный из Даров Смерти, обрела нового хозяина... В тот день я пришёл к Альфреду и сказал, что для нас война закончилась. Он посмотрел на меня — и я понял, что война для него не закончится никогда... Безумие заключённого в клинике для душевнобольных будет вечным продолжением войны...
