Потом было ещё много звёзд и судеб, под конец занятия названия и характеры начали путаться, завязываясь в один клубок, который уже невозможно размотать. Выйдя из башни, Карл полной грудью вдохнул пахнущий дождём и приближающимися холодами воздух и медленно пошёл в замок. Хотя на следующих двух парах было зельеварение, ему не хотелось торопиться. Наоборот, он словно нарочно замедлял шаг, пытаясь отдалить момент, когда придётся сесть за парту и сколниться под тяжёлым, осуждающе-презрительным взглядом.
Они с профессором Снейпом, как обычно, обходились без слов. В тот вечер, когда кубок назвал его имя, было сказано достаточно. Теперь Карл молча готовил противоядия, стараясь не обращать внимания на Драко Малфоя, щедро делившего свою нелюбовь между ним и Гарри Поттером. Значок на груди Драко мигал, словно рождественская ёлка:
А через несколько секунд уже:
«Интересно, это он сам сочинил?» — думал Карл, но спрашивать не стал. Три года, проведённые рядом с Малфоем, научили его не обращать внимания на подобные замечания. А вот Валери каждый раз сердилась по-настоящему. Она тоже сделала себе значок, вместив все чувства в одну строку:
Отвернувшись от Малфоя, Карл попытался сосредоточиться на задании. Профессор Снейп обещал испробовать на ком-нибудь из студентов приготовленные на уроке противоядия, поэтому нужно было быть очень внимательным. Но Карлу так и не удалось узнать, получилось ли у него сделать элексир, спасающий жизнь, потому что в класс постучался Колин Криви — третьекурсник из Гриффиндора.
— Простите, сэр, но Гарри Поттера вызывают наверх. И Карла Штерна тоже, — сообщил он.
— Мистеру Поттеру и мистеру Штерну предстоит ещё час работы с зельями. Наверх они поднимутся после урока, — холодно возразил профессор Снейп.
— Сэр, их ждёт мистер Бэгмен, — пробормотал покрасневший Колин. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.
Теперь презрения во взгляде Северуса Снейпа стало ещё больше. Карл и сам не мог без улыбки представить себя под объективами фотоаппаратов. Собрав вещи и пробормотав никому не нужное «извините», он пошёл за Колином и Гарри в аудиторию, где уже собрались остальные участники турнира. И ещё там была волшебница в алой мантии, которую Людо Бэгмен представил как Риту Скитер, журналистку журнала «Пророк». Карл посмотрел на неё — и в глазах зарябило от ярких цветов, золота и драгоценностей. Если бы эта женщина обладала способностью к анимагии, она наверняка бы превратилась в попугая. Говорила Рита Скитер тоже много и быстро. Первым делом она, естественно, решила взять интервью у Гарри Поттера. А когда тому, наконец, удалось вырваться, взялась за Карла.
— Я ничего о тебе не знаю, — сказала она, словно архангел, стоящий у врат Рая и вдруг обнаруживший, что чьего-то имени нет в его списке.
Карл молча смотрел в пол.
— Понимаешь, в турнире не может участвовать «никто», — объяснила Рита.
— Видимо, может, — пробормотал он.
— Моим читателям нужна «история». Не сомневаюсь, у тебя есть, что мне рассказать, — улыбнулась женщина.
Затолкав его в тесную комнату, она достала длинное зелёное перо и свиток пергамента.
— Итак, как тебя зовут? — приветливо спросила журналистка.
— Карл Штерн.
— Штерн?.. Кто твои родители?
— ...У меня нет родителей...
— Как это нет? Где они? Умерли? Их тоже убил Сам-Знаешь-Кто?
— Нет... Я вырос в приюте.
— В каком приюте?
— В обычном... Для людей.
— В маггловском приюте?
— В приюте для людей.
— В твоём детстве произошла какая-нибудь страшная история?
— У меня было обычное детство.
— У тебя была несчастная любовь?
— Нет.
— Ты решил принять участие в турнире, чтобы заявить о себе?
Карл горько улыбнулся: у этой женщины и профессора Снейпа оказалось что-то общее.
— Нет.
— Но так не пойдёт! — она откинулась на спинку стула. — Это же скучно, понимаешь? Люди не станут читать такое! Им нужно, чтобы их заставили дрожать, чтобы нашли их сердце, выжали и повесили сушиться! И если ты хочешь, чтобы о тебе говорили, делай то, чего они хотят. Выворачивайся наизнанку, изображай героя, они обожают героев!
— Сожалею, но я не...
