Королев. Главный конструктор полностью

А Главный конструктор отвечает за выявляемую степень неизвестной погрешности, которая может обнаружиться после соединения всех проверенных частей ракеты и ее систем при летных испытаниях.

Первого запуска Р-7, назначенного на 15 мая 1957 года, все ждали с энтузиазмом веры. Все – кроме Королева. Еще в ГИРДе он принял как закон: неудачные пуски в начале отработки ракеты обязательны, и они учат больше, чем удачные. Конечно, и у него мелькала слабая надежда: ракеты своенравны, авось да и полетит.

И первая Р-7 действительно очень красиво взлетела, но, преодолев небольшое расстояние, через 97 секунд загорелась.

– Авария… Отстала боковушка! – мрачно констатировал находящийся у перископа Воскресенский. – Ракета развалилась. Слышишь взрывы, Сергей?

– Черт, какой чад, точно из преисподней! – выйдя из бункера, Королев долгим взглядом проследил, как клубится и уходит вдаль черный дым, и, повернувшись к Воскресенскому, проговорил совершенно спокойно: – Новая «семерка» будет на космодроме через несколько дней.

Переживает, подумал Леонид Александрович, только виду не показывает. Так держать, командир.

Переживали все: даже строители, увидевшие полет ракеты впервые. Маршал Неделин сочувственно сказал Королеву:

– Доложу, что ракета стартовала нормально и полет некоторое время длился.

– Спасибо, Митрофан Иванович. – Королев тяжело вздохнул. – Нанесли мы удар по металлургической промышленности потерей огромного количества жидкого кислорода. Стыдно.

Меньше огорчились те, что прибыли в Тюратам с Кап. Яра, их перетянул по договоренности с Вознюком генерал Нестеренко – к аварийным пускам ветераны привыкли. К неудаче с Р-7 начальник полигона отнесся с пониманием: первый блин комом. Постарался в этом убедить и членов Государственной комиссии, утвержденной 31 августа 1956 года Советом Министров СССР. Ее председателем назначили старого знакомого Королева куратора ракетчиков В.М. Рябикова, его заместителем – маршала артиллерии М.И. Неделина. В состав комиссии от Академии наук вошел М.В. Келдыш, техническим руководителем стал Королев.

После аварийного пуска Сергей Павлович пишет Нине Ивановне:

«…не было возможности ничего написать, а наша телефонная пока что почти прикрыта совсем. Вот вернется Костя и тебе расскажет о моем житии. Устали мы здорово, и я, конечно, в частности, и настроение очень неважное, но надеемся, что пройдет время, отдохнем от напряжения и неприятностей этих дней и постараемся, чтобы и настроение исправилось. Вообще, конечно, распускаться нам нельзя ни при каких обстоятельствах.

Записка Сергея Павловича Королева. 13 августа 1957 года

[Музей космонавтики]

(…) надо сейчас нам очень много работать, чтобы выбраться из нашего положения и поправить дело. А путь это будет очень тяжелый и нелегкий. Не скрою – очень переживаю наши неудачи».

Костя – это заместитель Главного Константин Давыдович Бушуев, а словом «настроение» в письмах Королев обозначал пуски ракет. Да, он ждал неудачного начала, понимая: ракету можно до конца понять только при старте, – и все-таки, конечно, переживал.

21 мая 1957 года. Сергей Павлович – Нине Ивановне:

«…все бегут с нашего корабля, почти затопленного бушующими волнами!.. Я к этому, впрочем, давно привык, что, когда дела идут похуже, то и “друзей” поменьше, но, конечно, это не может улучшить общего состояния и настроения у меня и тех, кто остался.

Но мы так не сдадимся: много, очень много работаем, много думаем и найдем, в чем дело, и решим все до конца.

(…) Мой родной котеночек, часто о тебе и нежно вспоминаю, и так хочется тебя крепенько и нежно поцеловать и успокоить. Я так чувствую на расстоянии твои мысли и все твое волнение…»

Нина Ивановна – мужу:

«26 мая 1957 года

Мне очень приятно, когда в кругу своих друзей за чашкой чая ты вспоминаешь меня, – я чувствую это даже на расстоянии».