– Не все, Сергей Павлович, – ледяным тоном проговорил Глушко, – а лично вы. Причем ваш Мишин всегда пытается все аварии свалить на мои двигатели.
Рябиков глянул сначала на Глушко потом на маршала Неделина: похоже, маршалу не нравился внутренний конфликт главных.
– Предлагаю отложить решение вопроса, – сказал Рябиков, – а Совету главных сначала досконально разобраться с проблемой.
Все стали расходиться. Валентин Петрович торопливо направился к своему домику, не дожидаясь своих соседей: Рязанского и Кузнецова. Уже почти у дверей задумчиво остановился, пошел обратно и, свернув на другую дорожку, побрел по вечно бодрствующему полигону: с военных лет авралы считались нормой, вот и здесь все работали круглосуточно, на износ.
…Да, Королев прав, я индивидуалист, думал он уже не раздраженно, а вполне спокойно и трезво, но я таким родился, коллективизм мне органически чужд, как был он чужд Лангемаку, такие люди, как мы с Георгием Эриховичем, неисправимы. И куда привел коллективизм? К дружным собраниям доносивших на меня в РНИИ? Я не писал жалоб и никого не обвинял, потому что как индивидуалист отвечал лично за себя перед своей совестью. И сейчас отвечаю в первую очередь перед самим собой. Королев, конечно, совестливый человек, но я верю только в талант – в науке, технике, литературе, музыке, – а он свято верит в единый коллективный дух и стремится отвечать за все, что делает, перед всем народом. Это мне органически чуждо, хотя такой его высокий душевный настрой и вызывает уважение: есть в его личности героические черты.
И, конечно, Королев в конце концов убедит: Р-7 отправлять в Москву не станут! Убедит. У него магическая сила воздействия.
21 августа 1957 года – великий день в истории полигона Тюратам.
Из МИКа вывезли ракету, и Королев шел впереди нее, провожая ее в дальний путь. Провожать ракеты он будет всегда, придавая моменту оттенок театрального действа в противовес обыденному тяжелому труду и ежедневной рутине. Этот ритуал многими его соратниками детально обрисован. Дав ракете немного удалиться, Королев садился в машину, обогнав ракету, останавливался в том месте, которое было выбрано при первых удачных пусках в Тюратаме, выходил на обочину бетонного шоссе и, пропустив ракету мимо себя, задумчиво смотрел ей вслед, затем опять садился в машину и ехал до своего следующего наблюдательного пункта. «Наверное, – вспоминал ритуал Королева Галлай, – когда-то так, стоя на пригорке, полководцы провожали уходящие в сраженье войска».
– Готовность пять минут!
– Объявляется минутная готовность!
– Три, два, один, пуск!
В 15 часов 25 минут Леонид Александрович Воскресенский отправил первую в мире межконтинентальную баллистическую ракету в полет. Все двигатели ракеты: 20 основных и 12 рулевых – при старте обеспечили Р-7 тягу в 400 тонн. Вспыхнул гигантский факел, задрожала, как при землетрясении, и загрохотала земля.
Ракета уверенно ушла со старта и уверенно полетела к цели – на куполе неба появился огненный крест. Увидев его, старик-механик с разъезда Тюратам перекрестился и долго смотрел ввысь, пока не растаял белый росчерк.
А маршал Неделин, отирая платком пот, в это время сообщал в Москву, что старт ракеты прошел успешно, точно в расчетное время. Когда с Камчатки пришло сообщение, что ракета достигла расчетной точки, Митрофан Иванович радостно поздравил всех собравшихся.
– Это ваш триумф, дорогие ракетчики! – произнес взволнованно. – Примите поздравления министра оборонной промышленности товарища Устинова и Вооруженных Сил СССР!
Через два дня ТАСС опубликовал сообщение о первой межконтинентальной ракете, запущенной в СССР, способной достичь любой точки земного шара. Конкретные данные об успешном полете Р-7 были, конечно, замаскированы неопределенными фразами.
– Какое-то нелепое сообщение, – сказал Глушко, – интересно, кто сочинил? Неужели кто-то из ваших, Сергей Павлович? Или маршал Неделин лично?
Валентин Петрович теперь упорно называл Королева на «вы» и по имени-отчеству.
– Не раскрывать же американам все наши возможности! – сердито ответил Королев. – Пусть гадают. Чем информации меньше, тем лучше.
– Умелые вы с Неделиным конспираторы, – усмехнулся Глушко. – По телефонным кодам строящийся в Тюратаме Ленинск – район Подлипок.
Маршал Неделин любил Королева и не сильно симпатизировал Глушко, двигателист платил ему тем же, иногда иронично припоминая в узком семейном кругу имя героя пьесы Фонвизина, свидетельствующее, по его мнению, о «советском происхождении» маршала.
