Оставался открытым вопрос, почему в списке пассажиров нет двух его детей. Дженнифер никогда бы их не бросила. Скорее, убила бы любого, кто захотел бы разлучить ее с мальчиками. Но, видимо, инфекция, свободно гуляющая по планете, оказалась сильнее материнской любви… Все-таки у детей иммунитет не так хорошо развит, как у взрослых. Лайнт где-то читал, что при одной из вспышек какого-то вируса лет двадцать назад в Китае, в основном, умирали старики и дети. Две группы, оказавшиеся наиболее чувствительными к возбудителю. И, конечно же, с того времени ничего существенно не поменялось. Болезнь осталась болезнью. Да и организм человека – для его эволюции нужно больше, чем десять лет. А с учетом ухудшения экологии на планете, здоровье каждого нового поколения, по отчетам врачей, только ухудшается. По этим причинам он давно похоронил и молча оплакал двух своих ребят. Но его жена, тем более оставшаяся в этом мире одна, должна была добраться до него. Он знал это, потому что прекрасно знал ее. И список пассажиров только подтверждал эти выводы.
Что творилось с ним в тот день, когда все стало ясно, Лайнт точно вспомнить не мог. Теперь ему казалось, что он машинально выполнял свои ежедневные обязанности по обслуживанию станции, а мысли его, не переставая, вертелись вокруг челнока и жены, которую он сам же и приговорил к смерти. И это после того как она смогла выжить в том гребаном аду, который творится сейчас на Земле. Выжить вопреки всему! Несмотря ни на что! И только для того, чтобы здесь, в нескольких десятках метров от своего любимого и единственного, навечно застыть в ледяном космосе.
Спустя какое-то время Дженнифер впервые явилась к нему во сне. Чем был спровоцирован этот приход, Дэвид вполне осознавал. Но почему умершая супруга являлась к нему в облике чудовища, он объяснить не мог. Возможно, причина была в очередной сводке информации с компьютера Мэтта, в которой была полумифическая информация о появлении каких-то чудовищ в населенных пунктах, получивших прозвище «Воспитатель». Почему именно так и что там были за чудовища, досконально выяснить не удалось. Информация, по сути своей, являлась историей из разряда «сидели мы однажды ночью у костра и жарили зефир».
Верил ли он тому, что его супруга стала одним из таких монстров? Скорее всего, нет. По крайней мере, Дэвиду так начало казаться в последнее время, после того, как они с русским вернулись из челнока. Но в чем он был абсолютно уверен, так это в том, что одной из причин страха, заставлявшего его внутренне содрогаться при одной только мысли о шаттле, был шанс найти в нем подтверждение того, что он собственными руками убил свою жену.
Тогда, в салоне он вытащил две батареи из систем экстренного дублирующего внутреннего обогрева и отдал их русскому. После чего, в очередной раз переступив через свой страх, направился в сторону грузового отсека. В салоне среди мертвых миссис Лайнт не было. Остальные пассажиры должны были располагаться в неосмотренном отсеке. Надо было убедиться.
Лайнт сделал первое движение в сторону отсека, но его задержал русский. Он, как и до этого, на пальцах показал время и сделал знак рукой, что скоро пора отсюда уходить. Тогда Дэвид, следуя примеру Климова, подлетел к одной из сенсорных панелей, вмонтированных в стену, и торопливо написал пальцем на ее пыльной поверхности: «I have to know»5. После чего торопливо подлетел к закрытой двери в грузовой отсек и, глубоко выдохнув, открыл ее.
Слава Иисусу, кислорода было более чем достаточно, и можно было снова стоять и вдыхать полной грудью спасительный газ. Все равно ничего другого сделать в настоящей ситуации он бы просто не смог. Прошло, должно быть, целых пять минут, прежде чем Лайнта перестало тошнить и он наконец смог, подавив в себе панику и страх, приступить к беглому осмотру этого склепа.
Контейнеры с продовольствием, упаковки пустых баллонов с кислородом и немногочисленные ящики с оборудованием медленно вращались в невесомости, сорванные со своих мест. Между ними болталось несколько пассажирских кресел. Все остальное пространство было заполнено телами женщин и детей, застывших в трупном окоченении в самых причудливых и ужасающих позах.