Он влетел в салон, и к горлу опять подступил комок тошноты. Голова начала кружиться, и Лайнт понял, что еще несколько секунд – и он запачкает желчью и кислой слизью пустого желудка внутреннюю поверхность стекла. Рука метнулась к вентилю подачи кислорода, и в лицо ударила спасительная струя газа. Рядом уже оказался русский. Но на этот раз он не стал помогать Дэвиду, а, отодвинув его в сторону, вплыл в салон и оглядел помещение. Лайнт отчетливо видел, как яркая полоса света выхватывает из мрака обезображенные тела пассажиров. Серые, желтые, белые лица с открытыми, застывшими в неестественной гримасе ртами, с широко распахнутыми глазами, вытаращенными, помутневшими. Лица, утратившие привычные человеческие черты, смазанные до неузнаваемости рукой жестокой, мучительной смерти.
В глазах прояснилось, но подачу кислорода Лайнт отключать не стал. Завис на одном месте и, часто дыша, посмотрел на Климова. Тот, после непродолжительных поисков, остановился возле одной из систем внутреннего отопления и указал на нее рукой. Экс-капитан кивнул и подлетел к русскому. Нужно было работать…
Месяц спустя.
Он снова стоит в том челноке. И вновь вокруг него непроглядная тьма, не дающая никакого ощущения пространства. Опять есть гравитация. Он медленно, неуверенно делает несколько шагов и замирает в ожидании режущего нервы скрипа шарнирной подвески. Но все тихо. На этот раз шаттл молчит, словно то посещение стало для него успокоением, принесло мир в его сотканную из микросхем душу.
Еще несколько шагов вперед. Окружающая его тьма начинает понемногу рассеиваться, и становится видно, что Лайнт окружен рядом сломанных кресел, на которых сидят мертвецы.
Надо немедленно уйти, покинуть это место, но он замирает и смотрит по сторонам, разглядывая лишенные жизни тела. Все такие разные и, в то же время, одинаковые. Перетянутые крест-накрест ремни безопасности. Опущенные головы, безвольно висящие руки, достающие пальцами до покрытого пылью пола.
Лайнт стоит в центре и медленно поворачивается, разглядывая сидящих. Рыжая копна волос. Длинные, крашенные в белый цвет пряди. Коротко стриженая женщина. Начавшие седеть локоны. Ярко-красная шевелюра молодой девушки. И опять рыжая копна… Стоп!
Лайнт вздрагивает: на него, не отрываясь, смотрят два белых мутных глаза. Женщина вытягивает вперед шею, делает головой медленные рывки, словно принюхиваясь. Щелкает зубами. Лайнт отступает. Натыкается на руки, пытающиеся схватить его за скафандр. Он поворачивается: сидящий позади мертвец, не в силах освободиться от ремней и встать, в припадке неконтролируемого голода пытается вцепиться в Дэвида.
И тут он просыпается.
Лайнт усмехнулся про себя: кошмары не прекратились. Они просто стали другими. Чтобы побороть страх и избавиться от него, пришлось пройти через еще один. Но этот новый скоро уйдет. Он практически перестал ему сниться. Самое главное, что навязчивые мысли, которые так долго не давали ему покоя, не подтвердились.
А ведь он до последней минуты продолжал верить в то, что на шаттле была его супруга. Первая мысль, естественно, зародилась после того, как Дэвиду на глаза попался опубликованный список пассажиров. И чем больше Лайнт думал об этом, тем правдоподобнее ему казалось то, что Дженнифер смогла преодолеть расстояние между городами, чтобы добраться до него. Изоляция штатов и городов в обособленные карантинные зоны, масштабное обрушение мировой экономики – так, что на большинстве заправок невозможно расплатиться банковской картой за бензин. Чеки не смогут принять закрывшиеся банки. А если в кармане и окажется пара смятых двадцаток, то где шанс, что именно на этой АЗС топливо еще есть? Поставки идут с перебоями. Но Дэвид продолжал верить. Дженнифер не могла остаться в их городе. У нее были знакомые в ЦУПе, тот же Мэтт Томпсон, сохрани Господи его душу. Ее должны были предупредить о готовящемся полете, и она во что бы то ни стало должна была добраться до него. Несмотря на перекрытые тяжелой техникой шоссе и кордоны солдат, соблюдавших единственное условие введенного карантина. Если человек не заражен, то какой смысл не пропускать его через КМПП4? В конце концов, каждый сам отвечает за свою жизнь и здоровье.