По обе стороны от дороги тянулись заросшие высокой травой поля и густые, непроходимые чащи лесов. Периодически встречались безымянные озера и речки, через которые были перекинуты такие же безымянные мостики, иногда еще умудрившиеся сохраниться в приличном состоянии. От безымянной дороги то здесь, то там уходили ответвления, ведущие к заброшенным или сожженным отрядами биологической защиты поселкам, деревням и небольшим городкам. С тех пор они также стали безымянными, лишив, в своей совокупности, названия целую страну. Какой смысл нарекать что-то именем, когда его некому произносить?
Впрочем, иногда на глаза попадались чудом сохранившиеся надписи.
Светогорск. Петровское озеро. Санкт-Петербург.
Эти названия давали понять, что выбранное Наташей направление верно и что цель поездки скоро должна появиться. Ведь чем ближе к некогда густонаселенному пункту она окажется, тем больше шансов найти то, что она ищет.
Таммисуо. Смирновское шоссе. А-181. Огоньки.
За задней стенкой кабины послышалась какая-то возня. Наташа бросила тревожный взгляд в зеркало заднего вида и тут же вдавила педаль тормоза в пол. Машина, задергавшись, в очередной раз заглохла, но девушка уже не обращала внимания на эти мелочи. Она открыла дверь кабины и выбралась на улицу.
Оба кошкообразных симбионта были в десятке метров от нее, прохаживаясь взад и вперед вдоль невидимой глазу линии. Костяные чешуйки вдоль хребта были подняты вверх, а длинные голые хвосты яростно били по мощным бедрам. Весь их внешний вид говорил о крайней степени возбуждения.
Наташа коснулась одновременно их сознания, и ее улыбка стала шире.
Рядом была враждебная энергетическая сущность бактерии-паразита. Неподалеку был Воспитатель.
Зона его влияния начиналась в нескольких километрах слева. Девушка посмотрела в ту сторону: от дороги, по которой она двигалась, отходила еле заметная, густо заросшая дорожка.
Наташа послала мысленный приказ двум своим охранникам обойти запретную для них зону по лесу справа и ждать ее дальше у дороги. После чего решительно направилась назад, к заросшему спуску.
Долго идти не пришлось. Через пару десятков метров с обеих сторон от дорожки показались два заброшенных здания, за которыми шло подобие крестообразного перекрестка. След энергии зова шел с правой стороны, и Наташа, не останавливаясь, повернула туда.
Скоро на пути стали попадаться то ли разрушенные, то ли просто недостроенные дома. Каменные, сохранившиеся более сносно, многочисленные деревянные и выполненные из каких-то синтетических материалов. От большинства к сегодняшнему дню остались только фундаменты, сваи да жесткие каркасы. Захватившая и эту территорию растительность дальше по дороге разрасталась до небольшого леска, среди крон которого были видны уже более тесно примыкавшие друг к другу постройки. Когда-то здесь была деревенька. Слева же на небольшом возвышении среди листвы были заметны очертания монастыря. След зова шел уверенной волной оттуда, со стороны… кладбища.
Быстро приблизившись, Наташа сделала первый шаг через покореженное ржавое железо ограды на территорию усопших. Среди густой травы то здесь то там торчали остатки сгнивших и покосившихся деревянных крестов, каменные надгробные плиты с давно нечитаемыми надписями, покрытые зеленью мха и белыми пятнами птичьего помета.
Девушка прошла вперед и остановилась. Рука легла на нагретое солнцем надгробие. Наташа закрыла глаза, пройдясь по округе мгновенно расширяющейся на всю доступную ей дистанцию волной зова.
Она не ошиблась. Эту обитель мертвых охраняют живые. И сейчас они зорко следят за ней.
Николаева сделала еще несколько шагов. Носок ступни толкнул в высокой траве что-то легкое, и на заросшую дорожку между рядами надгробий выкатился человеческий череп. Слишком целый и только начавший желтеть, чтобы отнести его к какому-либо из захоронений. Наташа с отвращением разгребла ногой участок травы рядом. Под надгробием лежала небольшая гора человеческих костей, перемешанная с дюжиной темных волос несъеденных скальпов.
Николаева нахмурилась, вновь касаясь зовом окружающего пространства, и посмотрела в сторону темного открытого входа в старый монастырь.
Воспитатель был внутри, и он был озадачен. Исходящая от него энергия, идущая к немногочисленным «детям» и к ней, была напитана сомнением. Он никогда не встречал ничего подобного, и сейчас его деградировавший мозг лихорадочно пытался найти правильное решение.
Существо, столь наглым образом вторгшееся на его территорию, на первый взгляд, не было ни одним из чужих «детей», ни молодым Воспитателем. Его отпечаток был слишком сложным. У выполнявших функции охотников и инкубаторов «детей» энергетические потоки намного проще и слабее. Их полностью подконтрольный мозг не мог самостоятельно генерировать зов такой силы. А в том, что пришедшее существо достало до него зовом, Воспитатель не сомневался. И более всего его насторожил тот факт, что зов был явно не слабее его собственного. Он был равный, если не сильнее.
И еще одно…