Из толпы вышла худенькая девушка со светло-рыжими волосами и трогательными веснушками. Она была похожа на солнышко, которое сейчас потухло.
– Нужно было увековечить и вознести. А ты…
Закончить Донателле не дал Джевис. Он шагнул вперед и забрал рисунок у нее из рук.
– А мне нравится… – заметил парень.
– Но посмотри… тут же…
– Что тут? – Он приподнял бровь. – На всех остальных портретах самое интересное появится завтра с утра. Палка-палка-огуречик! Под зельем все портреты одинаковы и похожи на мое изображение на доске почета. Оно висит там с первого курса. А этот портрет – живой, и на нем я завтра не обрету причудливую форму. Вот он точно увековеченный, в отличие от всех остальных.
– Ну и что ты предлагаешь? – надулась Донателла.
– Я предлагаю подумать дальше и начать с другой стороны, а не выгонять единственную участницу, у которой есть художественный талант.
Он улыбнулся Пенелопе, и девушка тут же вспыхнула.
– Объявим победительницу?
– Почему бы и нет? – пожал плечами парень и отошел в сторону.
– Эссиль, дорогая, подойди сюда! – позвала подругу Донателла.
Блондинка довольно расправила плечи и двинулась сквозь ряды конкурсанток. Проходя мимо, она намеренно задела меня локтем.
Я растерянно отступила. Просто даже вопросов не было. Эссиль, не задумываясь, отдали победу. Это повергло меня в ступор.
– Твоя работа произвела настоящий фурор! – сообщила Донателла, а Эссиль зарделась.
– А какая у тебя работа? – словно невзначай спросил Джевис, но в его голосе звучал тихий угрожающий холод. Я видела: парень злится. И его злость проливалась бальзамом на сердце.
– Ну как же, я говорила. Это флаг на шпиле башни. Ты видел, как ректор бесится!
Блондинка хихикнула.
– Я видел… А еще слышал, что это не твоя работа, – тихо заметил парень и снова бросил взгляд на меня.
Пора вступать в игру.
– Что? – удивилась Донателла. – Ты путаешь, Джевис.
Я подала голос:
– Он не путает. Это моя работа, а не Эссиль, как бы ей ни хотелось иного.
– Ты бы не додумалась до такого! – зашипела блондинка, развернувшись ко мне, словно коршун. – Или, может, там имя твое написано?
– Но и твоего там нет, – спокойно заявила я, чувствуя молчаливую поддержку Джевиса.
– Значит, ты не докажешь, что флаг повесила не я! – довольно сказала она. – Есть только твое слово и мое! Других доказательств не имеется. Интересно, кому поверят скорее?
– То, что на работе нет моего имени, еще не значит, что она не подписана, – начала я, но договорить Эссиль не дала.
– И что моего нет – тоже!
– Девушки, не ссорьтесь! – воскликнула Донателла. – Мы сейчас проголосуем!
Голосование для меня значило провал, но ситуацию спас Джевис.
– Зачем? – встрял он. – Чего ты хочешь добиться голосованием?
– Ну, должны же мы понять, какая конкурсантка не врет? Какой больше доверяют.
– Не смеши меня. И не плоди необъективность! – фыркнул Джевис. – Кто не врет и кому поверят – очень разные вещи! Сейчас выясним всё без этих сложностей.
– Как?
– Эссиль, – парень проигнорировал вопрос Донателлы, – скажи, почему ты нарисовала меня с такой странной розой?
– Ну как же! – пафосно воскликнула блондинка. – Это самый красивый цветок. Он растет исключительно в наших широтах и цветет только в месяц зимнего равноденствия. Это символ и намек, что когда-нибудь ты мне его подаришь.
– Достойно, – согласился парень. – Я бы поверил. А ты как объяснишь розу на флаге? – поинтересовался он у меня.
– Я нарисовала розу, потому что ты мне ее подарил. Она до сих пор стоит в вазе в моей комнате.
После моих слов в помещении воцарилась тишина. Я думала, челюсть Эссиль упадет на землю, и в этот момент испытала такое торжество, что поняла: не зря ввязалась в авантюру с отбором. Эссиль вылетит из-за вранья. На сей раз – точно. Как бы ее ни любили, такое вряд ли простят.
– Донателла, думаю, ясно, с кем мы сегодня попрощаемся? – озвучил мои мысли Джевис и выразительно посмотрел на Эссиль.
Но распорядительница отбора внезапно уперлась:
– Нет. Даже если Эссиль допустила ошибку, ее можно простить.
– Да ладно?
– Хорошо. Может, и нет, – согласилась Донателла нехотя. – Но в таком случае я использую свое «право вето» и оставляю ее, чтобы она могла продолжить борьбу. Нельзя так сразу убирать потенциальную победительницу.
– Правом вето никто уже сто лет не пользовался! – возразил Джевис.
– Ну и что? Есть же такое правило.
– Хорошо, – сдался парень. – Но запомни: тогда и я оставляю за собой право подарить одной из участниц иммунитет.
– Как скажешь! И раз борьба вышла такой напряженной, а все девушки остались, думаю, мы можем перейти к оглашению следующего задания. Поверьте: после него кто-нибудь точно вылетит.
Произошедшее шокировало многих, и зал буквально гудел. На меня косились с удивлением, на Эссиль – с заметным раздражением. Никто такого не ожидал. Ни от меня, ни от нее. И уж точно девушки не были готовы так быстро переварить случившееся и продолжить слушать.
Донателле пришлось приложить всё свое ораторское искусство, чтобы наконец-то заткнуть скандалящих конкурсанток.
