«Думаешь это конец, Лафлёр? Думаешь, победил в своём маленьком тайном сражении за власть?.. О, нет, это не так. Нам с Килианом суждено встретиться в Инфинит и попытаться изменить прoшлое. И если раньше я не знала истинной цели нашего предназначения,теперь точно знаю, за что стоит бороться. Теперь точно знаю,кого нужно спасти».
Я больше не чувствую себя эгоисткой.
– Я хочу похоронить его, – перевожу взгляд на бездыханное тело Килиана и изо всех сил стараюсь говорить ровно, не проявлять эмоций, не вручать Лафлёру oружие против меня.
– Похоронить? - слегка удивляется тот. - Ты хочешь предать егo тело земле?
– А для чего ещё вы привезли его сюда? Почему не оставили гнить в яме для трупов?
– Потому что ты должна была попрощаться с ним. Я не понаслышке знаю, как важно попрощаться с тем,кого всем сердцем любишь. – Вновь его лицо преисполняет сожаление и сочувствие, и я теряюсь, не знаю какому Лафлёру верить. Какая из десятка масок - его настоящее лицо?
Но важно ли это?..
– Я хочу похoронить Килиана. Разве он не заслужил этого?
Лафлёр выдерживает паузу, после чего с задумчивым видом задаёт вопрос,котoрого я совсем не ожидала:
– Знаешь ли ты почему мортов, убитых на поле боя,или погибших в ямах, - не важно, не хоронят и не сжигают?
– Потому что жаль на них тратить время и силы?
– М-м-м… это тоже, – поразмыслив, кивает, – но главная причина в нашей вере. Как ни странно, но живя на территории погубленной солнцем, без постоянного источника воды и запаса пищи, где земля никогда не остывает, а температура воздуха нещадно убивает слабых и больных, морты, так или иначе, считают oгонь своей стихией. Своей силой. Своим символом. Мы верим, что огонь способен дарить очищение, он способен освобождать душу и отправлять её в лучшие миры. Именно поэтому тела погибших мортов никогда не сжигают.
– Люди боятся их перерождения?
– И перерождения души и мести мертвецов. Суеверий было достаточно, чтобы избавиться от страхов путём общей могилы за пределами Альтури, но достаточно близко к границе, чтобы даже трупы всегда были в поле видимости солдат.
– Моя мама верила в это, – слова невольно вырываются изо рта следом за накатившими воспоминаниями. - Верила в то, что огонь способен приносить избавление и даровать очищение души.
– Твоя мама была мудрой женщиной.
– Моя мама умерла от болезни, - сообщаю без единой эмоции в голосе, - и её тело не стали сжигать.
– Уверен, - Лафлёр мягко похлопывает меня по плечу, – её душа, так или иначе, нашла путь к спасению. Тело не стало её склепом.
– Да… Наверное… – шепчу, глядя себе под ноги и тут…
О боже… меня озаряет!
Вот оно! Вот же он – ответ! Лафлёр, сам того не понимая, только что мне его дал! Вручил ключ к спасению!
Я поняла… Я всё поняла.
Это похоже на вспышку света посреди непроглядной темноты. Ослепительного, яркого, удивительного света, на который не идти хочется, а мчаться изо всех сил, сквозь время и пространство, сшибая всё на своём пути, не слушая тех, кто кричит в спину! Не слушая никого и ничего… только своё сердце.
Резко поворачиваю голову к Лафлёру и решительно заявляю:
– Я хочу сжечь тело Килиана! – И тут же спешу добавить: – Это ведь ваши обычаи. Обычаи мортов! Значит, мы должны им следовать!
Глаза Лафлёра в подозрении сужаются, а уголка губ касается улыбочка: то ли опасная,то ли заинтригованная, никак не могу понять. И я так взбудоражена своим открытием, что едва удаётся сдерживать эмоции. Но, кажется, Лафлёр уже успел почувствовать во мне перемены.
– гонь посреди мёртвого города привлечёт слишком много внимания, Эмори, не думаешь? Мы не так далеко от льтури, как хотелось бы, – говорит спустя паузу. - Это конечно твоё право и я не хочу лезть в душу, но не забывай,твои чувства у меня как на ладони. Не стоит пытаться обвести меня вокруг пальца, ведь сейчас я морт, а не «человек».
– «Сканируете» меня?
– Так уж выходит, – пожимает плечами. – Я чувствую твою боль и позволю тебе похоронить Килиана по вашим, - людским обычаям, но завтра утром. Мы сделаем это вместе. А теперь с твоего позволения, - Лафлёр поднимается на ноги и тянется к керосиновой лампе, - я потушу её и отправлюсь спать в машину. Иди в дом и ничего не бойся. И помни – я рядом, – добавляет с неприкрытым намёком на то, что даже думать о попытке побега глупо, желает спокойной ночи и уходит.
Я смотрю ему в спину до тех пор, пока её не поглощает темнота, а после чего перевожу недоумевающий взгляд на керосиновую лампу, за стеклом оторой всё еще томится огонёк.
Ну и что это значит?.. Разве он не собиралcя её потушить?
– У тебя от силы двадцать минут, сестрёнка, - звучит за спиной знакомый голос, - после чего твой новый защитник сообразит, что щелчка двумя пальцами явно было недостаточно для того, чтобы потушить керосиновую лампу. И когда мортокомандующий припрётся, чтобы спасти свою красивую игрушку… меня уже здесь не будет. Я ведь не самоубийца, да? Ну? Чего вылупилась, словно призрака увидела?
– Арай…
