– Да. – Он пристально поглядел на нее, высматривая признаки иронии. Не нашел; она не ерничала. Мэри остро ощутила опьянение опасностью. – Но не так тщательно, как обыщут вас, – заключил он.
Едва они вошли, две женщины в черном и красном крепко взяли ее под руки и повели в раздевалку.
– Разденьтесь, пожалуйста, – потребовала низкая мускулистая налитая женщина с суровым лицом. Мэри подчинилась, и они охлопали ее по плечам и бедрам, наклоняясь, чтобы посмотреть, нет ли подозрительных пятен на коже. С недовольным бормотанием ощупали серую складку между ягодицами.
Доктор Самплер наверняка узнает об этом, подумала Мэри, уже не зная, смеяться ей или плакать.
Они быстро вертели ее; пальцы теплые, сухие.
– Вы не черная, – сказала низкая женщина. Затем механически улыбнулась. – Мне нужно проверить ваши интимные места.
– Разумеется, машина… детектор… – начала Мэри, но женщина оборвала ее протесты, резко мотнув головой и потянув за запястье.
– Без машин. Ваши интимные места, – сказала она. – Нагнитесь, пожалуйста.
Мэри наклонилась. Кровь застучала в висках.
– Это стандартная процедура для всех приглашенных на ужин гостей?
Ни одна из женщин не ответила. Низенькая натянула резиновую перчатку, выдавила из тюбика на палец полупрозрачный гель и быстрыми профессиональными движениями проверила гениталии и анус Мэри.
– Одевайтесь, пожалуйста, – приказала она. – У вас полный мочевой пузырь. Когда вы оденетесь, я отведу вас в туалет.
Мэри быстро оделась, дрожа от вновь открытого в себе гнева. Дезориентация прошла. Она надеялась, что каким-то образом заставит Ярдли пожалеть о том, что ей пришлось сейчас перенести.
Вновь выведя Мэри в коридор, низенькая отвела ее в уборную, подождала, пока она справит нужду, и проводила ее в ротонду. Вместе с присоединившимся к ней Сулавье, чье лицо было невозмутимым, а руки спокойными, они остановились под огромной люстрой. Мэри не разбиралась в здешнем убранстве, но подозревала влияние Франции – вероятно, начала девятнадцатого века. Серо-голубые стены с белой отделкой. Мебель скорее вычурная, чем удобная; атмосфера, в которой превалировали богатство и богатое на гнет прошлое. Не такого она ожидала в доме Ярдли; ей скорее представлялся охотничий домик или темные тона английского кабинета.
– С нами встретится мадам Ярдли, урожденная Эрмион Лалуш, – сказал Сулавье. Охранники неловко топтались позади, низенькая – почти у локтя Мэри. – Она из Жакмеля. Истинная госпожа нашего острова.
Мэри подумала: в Эспаньоле нет господ. Она едва не сказала это вслух; Сулавье посмотрел на нее тепло, с легкой обидой, словно услышал. Затем робко улыбнулся и застыл.
В ротонду вошла болезненно худая черная женщина с высокими скулами и ясными широко распахнутыми глазами, ниже Мэри по меньшей мере на пятнадцать сантиметров. На ней было длинное зеленое платье с высокой талией, а ее рука в перчатке спокойно, вяло опиралась на подставленную руку седого мулата в черной ливрее. Мулат улыбнулся и кивнул Сулавье, охранницам, Мэри – всем любезно и подобострастно. Мадам Ярдли словно бы ничего не замечала, пока не оказалась прямо перед ними.
–
Женщина словно бы ожила, дернулась и улыбнулась, сосредоточившись на Мэри.
– Приятно познакомиться, – произнесла она с сильным акцентом. – Прошу прощения за мой английский. За меня говорит Илер.
Слуга кивнул с явным воодушевлением.
– Прошу в гостиную. Там нас ждут напитки и легкие закуски. Мадам очень рада принять вас. Следуйте за нами, пожалуйста.
Илер, как в вальсе, развернул мадам Ярдли; та через плечо оглянулась на Мэри и кивнула. Мэри гадала, морит ли она себя голодом или же Ярдли предпочитает тощих женщин? Эспаньольцы-изгнанники говорили ей, что полковник сэр содержит любовниц. Возможно, мадам Ярдли была только для протокола.
Гостиная оказалась преувеличенно элегантной, густой
Эта элегантность противоречила всему, что ей говорили о Ярдли: мол, тот предпочитает простую обстановку и не склонен шиковать. Значки с Субботой его охранников: он все же приверженец вуду?
Мадам Ярдли села в углу мягкого дивана, обтянутого
–
