– Звучит ужасно зловеще, – сказала Мэри. И снова задумалась, не достать ли пистолет и не заставить ли Сулавье остановить лимузин и выпустить ее. Просто задумалась, никаких действий. Ей не удалось бы надолго затеряться в сельской местности; сегодня не составляло труда найти одинокого затерявшегося человека или даже отсеять кого-то из толпы; это не представляло трудности даже в Эспаньоле, двадцать лет отстающей от остального мира.
Сулавье на креольском что-то спросил у лимузина. Лимузин ответил приятным женским голосом.
– Еще две минуты, – сказал [Мэри]. – Вы едете в дом полковника сэра в горах, что за горы – не важно.
Она почувствовала облегчение. Это не походило на смертный приговор; скорее на дипломатические карточные игры.
– Тогда почему вы расстроены? – спросила она. – Он – избранный вами руководитель.
– Я верен полковнику сэру, – сказал Сулавье. – Я совсем не прочь посетить его дом. Я расстроен из-за таких, как вы, – тех, кто против него.
Мэри серьезно покачала головой.
– Я не сделала ничего, направленного против него.
Сулавье пренебрежительно отмел этот довод взмахом руки и резко сказал:
– Вы – часть всех его неприятностей. Он в кольце врагов, в осаде. Такой человек – такой благородный – не заслуживает того, чтобы в благодарность его облаивали и травили дикие псы.
Мэри смягчила голос:
– Я причина его неприятностей не больше, чем вы. Я прибыла сюда в поисках подозреваемого.
– Он друг полковника сэра.
– Да…
– Ваши Соединенные Штаты обвиняют полковника сэра в укрытии преступника.
– Я не верю…
– Тогда не верьте ничему, – сказал Сулавье. – Мы приехали. – Лимузин проехал между широкими каменными и бетонными колоннами и едва не врезался в вовремя распахнувшиеся перед ними тяжелые кованые железные ворота, разойдясь с ними на считаные дюймы. Тьму со всех сторон пронизали лучи фонарей. Сулавье достал удостоверения личности. Дверь лимузина автоматически открылась, и трое охранников направили на пассажиров винтовки. Они смотрели на Мэри с злобно-умудренным прищуром, проницательно, крайне скептически. Сулавье протянул им документы, и они обратили взгляды на Мэри, приглушенно переговариваясь между собой с оттенком мужского восхищения и недоверия.
Сулавье вышел первым, протянул ей руку и требовательно пошевелил пальцами. Она вышла, не приняв его помощи, и заморгала в свете фонарей и лучей прожекторов.
Это дом? Вокруг сторожевые вышки, как в тюрьме или в концентрационном лагере. Она повернулась и увидела жуткий гибрид пряника с готикой, обрамлявший широкий двор, частично выложенный плиткой, частично заасфальтированный. Огромная постройка была украшена множеством вырезанных из дерева и камня завитушек с острыми кончиками и чугунными завитушками, окрашенными в зеленовато-синий цвет, с белыми оконными и дверными рамами, похожими на клоунские глаза и рты.
Мэри заметила, что все охранники в черных беретах, сдвинутых набок, и все одеты в черное и красное. У каждого к широкому лацкану был приколот значок размером с палец – скелет с рубиновыми глазами в цилиндре и фраке. Переговорив с группой охранников, Сулавье шагнул к ней.
– Пожалуйста, отдайте мне ваше оружие, – спокойно сказал он.
Она без промедления полезла в карман, достала пистолет и отдала Сулавье, который с некоторым любопытством осмотрел оружие, прежде чем передать дальше.
– И вашу щетку, – сказал он.
– Она в багаже. – Как ни странно, это раскрытие и разоружение словно бы приободрили ее. Оно избавило ее от очередного уровня принятия решений. Обстановка становилась достаточно сложной, чтобы разорвать цепь ожидаемых от нее эмоций.
– Мы не простофили, – сказал Сулавье, когда охранники вытащили из багажника ее дипломат и вскрыли его ударами прикладов. Один высокий мускулистый охранник с умной бульдожьей физиономией осторожно взял щетку, поднес к свету фонаря, развинтил и понюхал нано внутри.
– Велите им не трогать это, – попросила Мэри. – Оно может повредить кожу, если к нему прикоснуться.
Сулавье кивнул и переговорил с охранниками на креольском. Охранник-бульдог снова собрал щетку и сунул в полиэтиленовый пакет.
– Идемте, – распорядился Сулавье. Его нервозность, похоже, прошла. Он даже улыбнулся ей. Когда они подошли к ступеням парадного крыльца, он сказал: – Надеюсь, вы оценили мою любезность.
– Любезность?
– Я позволил вам до последней минуты чувствовать себя вооруженной, хитроумной.
– О. – Резные дубовые двери при их приближении распахнулись. За ними скользнули в свои пазы бронированные стальные пластины. – Благодарю вас, Анри, – сказала она.
– Не за что. Вас снова проверят на наличие оружия, довольно тщательно. Заранее приношу извинения.
Мэри чувствовала себя социально, если не пространственно дезориентированной. Голова слегка кружилась.
– Спасибо за предупреждение, – сказала она.
– Пустяки. Вы встретитесь с полковником сэром и его женой. Поужинаете с ними. Не знаю, буду ли я сопровождать вас.
– У вас тоже будут искать оружие, Анри?
