По улице внизу ветер гнал тучи клочков бумаги, дрейфующих и кружившихся в вихрях иллюзорного воздуха. Мартин на ходу наклонился, чтобы ухватить один из них, но тот увернулся, словно живой. Кэрол тоже попыталась, но тоже тщетно; как только они дошли до конца улицы и повернули в сторону гряды небоскребов, клочки бумаги вспыхнули и исчезли в клубах черного пепла. Мартин поднял взгляд и коснулся Кэрол, указывая на огромный плакат, во всю стену темного пятиэтажного здания без окон. Нижнюю его часть покрывали расплывчатые, постоянно меняющиеся бессмысленные буквы. На плакате был изображен бюст человекоподобной фигуры с идеально гладкой яйцевидной головой.
Голосуйте за господина Никто, сказал Мартин.
Выбор народа, согласилась Кэрол.
Они прошли несколько кварталов и нигде, даже в отдалении, не увидели обитателей. Кэрол сравнила их окружение с зоной военных действий; территория, покинутая из-за возможности ядерного удара.
Может быть, здесь экономический кризис, предположил Мартин. Никогда не видел подобного запустения.
Любопытно, почему оно вообще здесь.
Над мрачными пустующими кирпичными зданиями маняще светились небоскребы центральной части города, но они, казалось, не приближались. Через, как казалось, несколько часов легкой, но вызывающей только досаду ходьбы Мартин остановился и достал свой инструментарий.
Проведем джутц? – спросила Кэрол. «Джутц» заимствованное ими слово, служило для обозначения управляемого перемещения с канала на канал. Он несколько лет не слышал этого слова и улыбнулся пробудившимся воспоминаниям о не столь сложных исследованиях с более быстрыми результатами.
Просто посмотрел время. Еще тридцать секунд.
Он обдумал это. К этому времени нам уже следовало попасть в центр Страны. Если он там, где небоскребы, мы ничуть не приблизились. Если начать джутц, мы вовсе лишимся ориентиров…
Я полностью за, сказала Кэрол.
Думаю, не стоит. Все это что-то да значит.
Давай вызовем такси.
Это было шуткой лишь отчасти. Они могли вызывать проявление некоторых свойств; но в нынешних обстоятельствах Мартину не хотелось без настоятельной необходимости навязывать Стране свои визуальные образы. Однако, может быть, не исключался компромисс: найти функцию, которой они смогут воспользоваться.
Поищи метро, сказал он.
Они огляделись; входов в метро не было.
Учащенное сердцебиение барабанного боя не прекращалось ни на секунду.
А он говорил, что вырос в Бруклине, сказала Кэрол, нахмурившись.
Давным-давно уехал оттуда. Может, попробуем снова исследовать здания… спустимся в подвалы. Предположим, тут может быть какой-то способ перемещения.
Они подошли к тому, что могло быть пустым бакалейным магазином на первом этаже двухэтажного каменного здания, тянувшегося вдоль всего квартала. Внутри бакалея была продумана тщательнее; проходы и полки, кассовый аппарат, сделанный из чего-то типа планшета, – скорее скульптура, чем устройство. Кэрол потрогала каменные клавиши.
Вон дверь, сказал Мартин. Они прошли по среднему проходу в глубину магазина, распахнули двустворчатую дверь и оказались над огромной помойной ямой, выкопанной в пещере. От ямы их отделял проходящий за дверью парапет с ограждением.
Боже, сказала Кэрол. Здесь не просто мусор. Это тела. И опять кости.
Мартин снова увидел вместо костей груды разбитых керамических лиц. Прежде он никогда не встречал в Стране ничего подобного; эти знаки на грани кошмара, казалось, указывали на какую-то внутреннюю войну, внутренний геноцид.
Мы ничего не добьемся, пока не найдем что-то от настоящего Голдсмита, сказал Мартин. Мы видим лишь оболочку.
Возможно, мы в ловушке, сказала Кэрол.
Я никогда не наблюдал в Стране никаких обманок.
Мы никогда не наблюдали ничего подобного.
Мартин задумался, не может ли здесь быть лабиринта. Могли интеллектуальные ресурсы Голдсмита возвести баррикады, защищаясь от их исследования? Голдсмит не мог знать, чего ожидать от исследования, но его различные органоны могли сопротивляться, стремясь избежать болезненных самооткровений.
Возможно, ты видела такое. Возможно, мы наблюдаем умышленное закрытие, сказал Мартин. Лабиринт с вводящими в заблуждение элементами… Не ложь, не обман, но ложные пути и приманки.
Кэрол поморщилась, глядя на яму.
Если это малозначительные элементы, на что похожи серьезные?
Мы не найдем здесь ничего полезного.
Вернувшись на улицу, Мартин нагнулся, чтобы потрогать то, что выглядело как асфальт. Структура крупнозернистой поверхности сначала была непонятной, но почти сразу та стала шершавой и абсолютно убедительной. Он взглянул на Кэрол. Она на миг показалась слегка расплывчатой, но тотчас обрела плотность.
Думаю, пора употребить власть, сказал он.
Почти пора. Что сначала?
Нам нужна улица, ведущая прямо к сердцу города. Скажем, вон оттуда.
