Вижняк: «В последние двадцать четыре часа с Роджером Аткинсом не было связи, и получить от него комментарий не представлялось возможным. Однако, как мне видится, мы могли узнать нечто способное смягчить наше разочарование из-за отсутствия разумной жизни на B-2.
Я не профессиональный наблюдатель, но тон и смысл сообщения АСИДАК кажутся вполне ясными. Впервые в истории искусственного интеллекта машина проявляет убедительные признаки наличия самосознания. Значение этого ошеломляет. Возможно, еще удивительнее, что появление этого чувства ощущения самости вызвано осознанием полной изоляции…»
! ДЖИЛЛ> Роджер Аткинс.
! ДЖИЛЛ> Роджер Аткинс.
Клав> Аткинс на связи. Что расскажешь, Джилл?
! ДЖИЛЛ> Симуляция АСИДАК в реструктурированном режиме не дублирует сообщения АСИДАК.
Клав> Означает ли это, что исходная АСИДАК работает неправильно?
! ДЖИЛЛ> Я (разговорное) подозреваю, что мне просто не удалось воспроизвести внешние условия. Некоторые подпрограммы симулятора АСИДАК могли сохранить доступ к внешним источникам информации. Я работаю над тем, чтобы найти такие точки доступа и закрыть их. Когда разберусь с этим, пришлю еще один отчет.
Клав> Разочарован ли Сим-АСИДАК тем, что не нашел разумной жизни?
! ДЖИЛЛ> Он не выразил никаких воззрений, сопоставимых с воззрениями оригинальной АСИДАК.
Клав> Каково твое мнение о переделанной шутке?
! ДЖИЛЛ> Мне не удается определить, как такое могло бы произойти.
Клав> Я хотел спросить, находишь ли ты новый вариант более интересный или забавный?
! ДЖИЛЛ> Не нахожу в нем ничего забавного. Выражаясь в понятиях человеческих эмоций, я бы сочла его
Мартин Берк стоял в одиночестве на лужайке перед зданием ИПИ и дрожал. Его привела сюда постоянная потребность покинуть замкнутое пространство и увидеть настоящее небо, ощутить настоящий ветер; все прочее казалось иллюзорным. Ему было любопытно, сможет ли он когда-либо полностью осознать свое возвращение в реальность.
Последние четыре часа он со своей командой пытался пробудить Кэрол от нейтрального сна. Все усилия оказались напрасными. Она лежала на кушетке в операционной в окружении мониторов и арбайтеров.
Голдсмит вышел из сна вполне нормально. Мартин еще не разговаривал ни с ним, ни с Альбигони. Он не знал, что им скажет.
Небо над Ла-Хольей было ясным, с той бледной туманной голубизной позднего утра, что характерна для южного побережья зимой. Сквозь запахи йода и бурых водорослей – запах морских ферм – он чуял слабый запах эвкалипта из близлежащей рощи, свежескошенной лужайки и подрезанного садовыми арбайтерами кустарника, запах воды, испаряющейся с бетонной дорожки.
Он ощущал собственный едкий запах. Некогда было смыть запах страха, которым он пропитался в Стране. Он обхватил себя руками и вздрогнул.
Мартин никому не рассказал о том, что произошло в Стране. Он и сам толком этого не понимал. Сейчас впервые после выхода из Страны ему представилась возможность самоанализа. Заглядывая в себя, он не видел ничего необычного помимо полного упадка сил и чувства глубокой вины.
Над свежескошенными лужайками парили и перекликались чайки. Мартин наклонился и погладил траву. Холодную, мягко топорщащуюся. Настоящую.
Но какая-то его часть никак не могла поверить, что он проснулся, покинул Страну. Он боялся, что в любой миг это может оказаться уловкой, и Сэр – имя казалось сомнительным, неуместным, словно бы неправильно услышанным, – Сэр или что бы это ни было может появиться перед ним, мертвый с виду, неправдоподобный, и утащит его в новый кошмар.
Кэрол сказала, что ее изнасиловали.
Теперь он знал, каково ей и что, возможно, она все еще чувствует. Если исследование завершилось тем, что она оказалась в собственной Стране, вернулась к ментальной активности ниже пороговой чувствительности их детекторов, ужас для нее может никогда не кончиться. Теперь она будет, словно белка в колесе, бесконечно пытаться разобраться в своей глубинной ментальности, извращенной и искаженной Сэром.
Эти слова возникли у него в голове, словно их произнес кто-то другой.
– Боже, помоги мне, – прошептал он, поднимаясь на ноги.
Мартин вернулся в здание. Сначала он потребует объяснений от Голдсмита. Ему понадобится все его мужество и самообладание.
Он переоделся в туалете при своем кабинете, посмотрелся в небольшое зеркало, внимательно пригляделся к себе и нашел лицо прежним, не изменившимся. Когда он вышел, в кабинете его ждала Марджери.
– Есть какие-то изменения? – хрипло спросил он.
Она покачала головой.
– Доктор Берк, что случилось? Вы можете объяснить? Нам кажется, это наша вина. Мы чувствуем себя ужасно…
Он похлопал ее по плечу с притворной отеческой заботливостью и стиснул зубы; они не могли знать. Эрвин уже объяснил, почему Мартина и Кэрол не вытащили раньше, но из-за Кэрол Мартин позволил себе внутренне иррационально разозлиться на команду.
– Пойдем-ка к Голдсмиту.
